Предтечи будущих побед

И я уже тогда предупреждал его, что может сложиться такая благоприятная ситуация на рынке. Впрочем, как вы все помните, он уже проделал нечто подобное в своем банке, турнув оттуда американские пенсионные фонды.

– И он вас уведомил о планах по скупке рухнувших акций? – спросил Афанасьев.

– Не только уведомил, но еще и взял взаймы у Центробанка изрядную сумму.

– А когда обещал отдать? – ревниво поинтересовался Тучков, который буквально во всем искал подвох.

– Не волнуйтесь, Николай Павлович, этот отдаст. Ему, в отличие от его предшественника, я почему-то, верю, – махнул рукой Валерий Васильевич, как бы подводя итого начавшейся было дискуссии.

– Да, – резюмировал Новиков, тоже не сомневавшийся в деловой порядочности нового руководителя крупнейшего банка страны, – портфель активов «Сбербанка» существенно вырос за последние две недели. Его бывшие акционеры, наверняка, уже грызут локти, что сбросили свои акции после ареста Совета Директоров. И я не удивлюсь, если после завершения кризиса, а он рано или поздно завершится, вдруг окажется, что наш всеми любимый банк войдет в топ-лист уже не 500, а 50 крупнейших банков мира.

IV.

– Ладно, Александр Валентинович, хоть вы и порядком вначале напугали и ошарашили непонятной для таких заскорузлых людей, как мы, специфической терминологией, в целом ваш доклад не выглядит столь уж пессимистическим. Во всяком случае, свет в конце тоннеля явно у вас просматривается. И это не огни встречного поезда, как любил шутить один талантливый сатирик, но скверный гражданин по фамилии Жванецкий.

– Признаться, не знаю, – развел тот руками. – Сейчас многие болеют. Не уследишь тут за всеми. А что?

– Ничего. Просто слишком много вони от него в последнее время. Ей Богу, крыса! Где жрет, там и гадит!

При этом Верховный очень выразительно посмотрел в глаза Николая Павловича. Тот едва заметно и медленно, как кошка, прикрыл веки. Впрочем, никто из присутствующих не заметил этого немого диалога.

– У нас же на повестке дня осталось только заслушать товарища Глазырева, – прокряхтел Афанасьев, разминая спину, изрядно затекшую в процессе заслушивания речей.

– Позвольте, а как же я?! – воскликнула, чуть обиженным голосом, Хазарова. – Разве меня вы не хотите заслушать?

– Слушать вас, дорогая Мария Владимировна, все равно, что припасть пересохшими губами к роднику в жаркий полдень! – подольстился пожилой генерал.