Нам не нужны боги

Психи, это ж и самому догадаться можно, клан организованных идиотов. К кому мы идём… Хм, – Аня задумалась, – к одной влиятельной тёмной сущности охраняемой целой армией всевозможной нечисти.

По моей спине пробежал холод.

– Зачем? – спросил я.

– У меня есть одно предположение, но, чтоб узнать, как оно на самом деле, это у него надо спросить, – показала Аня в сторону водителя.

Тот остался неприступной крепостью и сделал вид, будто очень занят дорогой. Высокомерный ублюдок.

– Ну, а Гедусциуз? – спросил я.

– Тут ничего однозначного. Слухи, мифы и просто болтовня, – ответила Кукла.

– И всё-таки в одну из версий ты веришь? – резонно заметил я.

– Одиннадцатый языческий бог, отколовшийся от своих десяти братьев и ставший тёмным, – помедлив, ответила Кукла.

– Занимательно, – сказал я скептически.

Языческие боги, только этого ещё не хватало.

– Ну, не сказать, что я в это верю, но мне кажется, эта версия наиболее правдивая на фоне других, – произнесла Аня.

– Хотелось бы верить, что всё дело в чём-то другом, – вздохнул я.

– Почему? – удивилась Кукла.

– Насколько я помню, вся эта языческая ерунда всегда была крайне жестокой и ограничивающей. А так же требовала много крови для исполнения желаний, но я бы не хотел платить за то, что получил.

– Я же тебе уже сказала про теорию с кровавой магией, чем ты меня слушал? Хочешь – не хочешь, а ты уже платишь багровую дань каждый раз, когда пользуешься силой. А насчёт всего остального, мне кажется, мы уже заплатили самую большую цену, дороже крови, – грустно сказала Аня, отвернувшись к окну.

– Главное просто не перебарщивать с силой, как я понял, – небрежно сказал я, вспомнив сгоревшую квартиру и смерть своего хитрого друга. – Чтоб эта цена не коснулась непосредственно моих интересов и свободы.

– Не коснётся, не бойся, – подал голос Герман, – ты ведь не сам искал эту замечательную силу, верно? Гедусциуз сам нас всех нашёл и одарил, значит, это нужно ему.

– Постойте, этот самый Гедусциуз же стал тёмным по мифу? Значит, мы тёмные?

– Допёрло, – хохотнул Герман.

– Значит, есть и светлые?

– Белые, – поправил он, – но ты, опять же, не бойся, их никто не видел. Это слухи. А раз так, версия пахнет пустой болтовнёй. Вот, послушай мою: все мы сошли с ума и лежим в психушке, а то, что мы видим, это галлюцинации.

– Тогда почему нам кажется одно и тоже? – хмыкнул я.

– Тьфу! Я хотел сказать, что это я сошёл с ума, а вы мне все кажетесь.

– Бред.