Горюшко от умишка

Комиссар подметил волнительное состояние девушки и подался на выход из кабинета:

– Обождите тут…

– Чай не обиделся человек? – переспросил Михей у Зои, женщина не нашлась, что ответить, потому съехидничала:

– Изживать надо сословный этикет! Поклоны, угодничества и прочие заискивания оставьте в прошлом…

Зоя налила чашку чая и предложила Тусе:

– Вам, барышня милая, откушать горяченького напитка скоро надо бы, а то личико вон иссиня в синь?

Туся поблагодарила и приняла чашку. Комиссар вернулся со стульями, но задержался в дверях, наказывая кому-то из коридора прийти к нему в кабинет.

– Зоя, милая, здесь и прежде присесть было не на что? – Чадаев поставил стулья возле своего стола.

– Да как-то растащили… незаметно…, – удивилась Зоя и огляделась, – Тут такие суматохи происходили, когда прежнее начальство низложили, что и концов уже не найдёшь…

– Нет мыслей, как меблишками обставиться? Неудобно же людей на ногах принимать?

– Откажу вам пару канапок, – предложил Михей, – А по удобству, своими руками смастерю приси?дки, экие скажете?

– За сие спасибо! – обрадовался Чадаев, – Садитесь, будем первичное дознание вести, а после похорон жду снова… через недельку… Свидетельства разумно на бумагу положить…

Вскорости в кабинет вошли Лещёв и Крысоеда, расселись на принесённых с собою стульях.

***

После всех мероприятий, связанных с похоронами убиенного, Туся собрала в одной из каморок дома Скородумовых поминальный обед.

– Не гадала, не допускала к себе мыслей о смерти, а враз с поминок на поминки…, – посетовала Евдокия.

– Никто не чает смертушку, не ведает грядущее…

– Окромя Свишки убогого…, – напомнила сестре Анна.

– Дажа карточки с Гараней не осталось для памяти…, – пробормотала заплаканная Туся, но вдруг воспряла духом: – А ведь верно… Откель ему было знать, што мне навещал?

– Вещания Свишкины гадать нешто, бает и бает… А кады сбыться должно – утаивает! Потому слухают его ухо на востро, а свершись – ужо и не?пошто Блаженному обиды выказывать…

– А я не прониклась, к мурцовке свела… Помню, на?долго без бед потешил, а за горюшко близкое без внимания пустила? – поддакнула Туся Евдокии.

– Всё одно не исправила бы? – утешил Михей.