Горюшко от умишка

– Люлька пустая, кладь в фургоне заложена…, – мыслит вслух главарь, – А желтуха, стало быть, оставлена на ужотко? Особняк ихний надо обрыскать!

– Тянуть тады нельзя! – оживился Сизый, – Купчишки под снегом лежат, до весны не сыскать, а не добрались докуды надо – быстро трезвон покатится?

– И распнут нас, коли пымают, без судебной приправки…, – поддержал Фикса. Авдей снова цыкнул и ударил по столу:

– Хай гульбанить! С утра возвернёмся в Нижеград, дом скородумовский поедем щупать! Чую, желтуха прятана там…

***

Морозным солнечным днём до ворот особняка Скородумова подкатил экипаж, из него сошёл Михей Сухарев.

– Што ж ты, Михей Яковлев, жанихался ешшо в пятницу, а к назначенному не пришёл? А я принаряжалась почём зря? – с нотками девичьей обиды съязвила девушка.

– Звиняй меня, Туся… Обещал я тебе увеселения карусельные, а вышло, што прибыл звать отобедать поминально…, – потупил взгляд Михей.

Туся аж оторопела:

– Лицо с тебя как спало, што стряслось?

– Третьего дня погубили отца моего! В ту же пятницу…

– Ай ба, што деется… Бяда-те эка случилась, – запричитала девушка.

– Чаяли, закутил, хотя и не водилось энова, а позаутрени просвирня нашептала, нашли-де в Започаинье мертвеца…

– Ай ба… бяда эка…

– На полицейской канцелярии ноне табличка висит «рабочия милиция», а дверь всё одно на клямке, стучи – не достучишься… Посмертну бумагу выправить некому…

– В церковной книге метрика останется, аки образуется, и свидетельству выправишь чин по чину?

– Так и мыслю… Отца отпели и в могилку ужо положили, помянуть собираются, а я карету подрядил по твою персону…

– Да кто я тебе? Сошти, никто – мельком знакомица?

– Не гони, Туся, не шуткой по тебе думаю… Полюбилась ты мне с первого взгляда.

– Скорый кой… Ну, обожди – скорби в одеждах приму…

Туся торопливо скрылась за дверь, задышала неровно, раскраснелась, перекрестилась и, шепча, пустила слезу:

– Чай не бывает так, Господи! Сердце кровью льётся, а не отступить уже…

***

Экипаж с Михеем и Тусей сворачивает на перекрёстке, в момент к воротам дома Скородумовых подкатывает экипаж.

– Фикса, во-первой зри крыльцо, остальны метнитесь по двору, и не шуметь до шухеру.., – прикрикивает главарь.

Фикса с пистолетом в руке подбежал к крыльцу.