Газуня и Загуля из Чудолесья. Чудолесики

И вскоре они скрылись за волнистым горизонтом.

Глава семнадцатая,

в которой чудолесики наконец-то кормят верблюда колючками

Положив в узелок лёгкое пёрышко, подарок Гуськи, близнецы зашагали в глубь песков. Лапы у них были меховые, и песок не жёг пятки. Палок тут не росло, и узелок Загуля нёс в лапе. Кругом бугрились барханы. Но путники не узнавали местность. Им было неведомо, что барханы – это гигантские волны, которые тоже движутся и плещут. Пустыня волнуется, как море, только плавно и незаметно.

Близнецы пошли по барханам искать верблюда.

– Эх жаль, с морошковым вареньем у Легкопара чаю не попили, – сказала Газуня.

– И с голубичным, – добавил братец. – Не успели угостить его – растаял.

Они поднялись на первый бархан, потом – на второй. На третий и тут им повезло – они увидели верблюда. И он, как всегда, напевал:

– Я так люблю песочек…

Ведёрко и совочек, —

Караким узнал старых знакомых и на верблюжий манер замахал им панамкой.

– Наконец-то мы до тебя добрались, – вздохнула Газуня.

– Мы бы раньше пришли, – извинился Загуля.

– Но нас кабанчик с дороги сбил.

– Зато мы тебе много всяких колючек принесли.

– Опять?! – стал отплёвываться верблюд, помня вчерашнее. – Ежовых?

– Нет, – успокоили его гости. – Еловых. И сосновых.

Загуля достал веточки из узелка.

– О-о! Витамины! – оторвался от песка верблюд. – Мне уже пора обедать. – Он постучал подошвами друг о друга, отряхнул песок и пропел:

– Солнце греет в темя.

Хочется побегать,

Но приходит время

Славно пообедать.

Верблюд поглощал ветку за веткой, только слюнки бежали. Даже шишечки не оставил.

– А вот репейник, – подала ему Газуня на сладкое.

– У-у! Деликатес!

– Что? – спросили близнецы.

– Вкуснятина!

Близнецы были довольны. Им стоило совершить такое опасное путешествие, чтобы увидеть, как расплывается в счастливой улыбке верблюд.

– Ещё б таких поел! – облизнулся он.

Но в мешке репьёв больше не было. Тут Караким зашевелил ноздрями и начал обнюхивать Газуню. Оказывается, уходя от лопуха Трифона, они не все колючки с себя сняли. И сейчас Караким из Газуни извлекал застрявшие репьи.

– Ой щекотно! Ой щекотно! – повизгивала она.

Объев её, верблюд принялся за братца.

– Щекотно! Щекотно! – завертелся тот. И все трое весело смеялись.

– Вот теперь я наелся, – отвалился от Загули верблюд.