Как красный муравей стал черным

– Прекрасная профессия! – обрадовался Искариотов. И дворовая группа поддержки облегченно заулыбалась, тронутая подкупающим отношением Искариотова.

– А скажите мне, хотя на это вопрос часто стесняются отвечать робкие или суеверные люди… Какую вы бы профессию выбрали, если бы не стали башмачником?

Сергей Петрович напрягся, а Лилька Сучьева с тревогой посмотрела на мужа – после романтических лейоверов она готовилась стать обыкновенной секретаршей.

– Я бы попробовал стать генералом авиации… Люблю я небо! – выдохнул наконец Сергей Петрович и с тоской посмотрел вверх, где среди облаков таял росчерк реактивного истребителя.

– Жизнеутверждающе, – похвалил его Искаритов, а Надюха Крупская захлопала в ладоши. – А какую профессию вы бы никогда не выбрали? Наверное, зубного врача или дрессировщика, мучающего несчастных приматов?

– Если честно, то я бы никогда не пошел на фирму, торгующую обувью. Пусть даже аутентичной итальянской…

Все ахнули, даже умирающий Лазарь попробовал приподнять голову, а Мать Тереза осенила крестом присутствующих.

– Но как-то надо подстегивать было себя, заставлять, в конце концов, бороться за свою мечту. Такой любопытный пример приходит мне в голову: представьте себе, что вы койот, попавший лапой в капкан. Вы решитесь отгрызть себе лапу, чтобы обрести свободу?

В полной тишине Сергей Петрович стал думать. Периодически одна из мыслей четко проступала на поверхности его лица и снова пряталась в глубине черепа.

– Надо помечать возникающие идеи разными цветами, – громко зашептала Лилька, жена шизофреника Сучьева. Когде ей предложили место секретаря-референта в приватном клубе АО «Жесть», она записалась на платные курсы сверхскоростной стенографии. – Черным и синим маркером наносить основные мысли, зеленым – добавления и исправления, а красный поберечь для нумерации и стрелок.

– Хорошо, друг мой, – сказал Искариотов, прекращая пытку, – подойдите вон к тому человеку.

И он указал на Босоного Леху, поклонника идейного «босячества», выдвинутого как философское учение около ста лет назад старцем Григорием Распутиным. Этим Леха подчеркивал свою иномирную сущность, ведь никто не станет спорить, что обитатели загробного мира предпочитают обходиться без башмаков, подбитых железом, и босоножек на высокой шпильке.