Второй день на царствии

Наконец, сенсационно прозвучало для обывателя и никем доселе непроизносимая покаянная речь, которая, без сомнений была призвана сплотить вокруг себя простых сограждан, и скорее всего это и проделала. И никто. Я могу вас уверить с полной ответственностью, НИКТО не понял основной подоплеки выступления…

– Ну-ну! – подстегнул его Митрич, когда тот сделал очередную паузу.

– А он открытым текстом, правда, петитом[3 - Мелкий типографский шрифт, используемый для набора подрисуночных подписей, сносок, аннотаций, таблиц, формул.

] – шрифтом, используемым злыми банкирами для добавления в договор о банковском кредитовании дополнительных условий, сообщил о развороте государственной машины на 180°.

– Куда?! – вырвался невольно вопрос из уст ошарашенного полковника.

– Куда-куда, – несколько ворчливо передразнил его генерал, – к строительству коммунизма, конечно.

– Слава тебе, Господи! Услыхал молитвы, нас, грешных! – просияв лицом, закрестился старик, не понимая, как противоречиво выглядит со стороны православная радость от ожидания коммунизма.

 – Да, неужто?!

– Представьте себе. Никак иначе фразу о втором шансе и проклятии преданных нами предков я трактовать не могу.

– Это же тогда совсем другой коленкор, дорогой мой Владимир Всеволодович! – чуть не бросился к нему в объятия потомок европейских королей.

– Оно, конечно, все так, – прокряхтел Иванов, вновь откидываясь на спинку стула и складывая пальцы в замок на объемном своем животике. – И я перед лицом своих сопровождающих, – шевельнул он бровями, в сторону сидевших за соседними столиками, – обязан всем своим видом выражать оптимизм.

Да вот только прежнего президента ухлопали сегодня за куда менее радикальные поползновения. А ведь он не покушался на основы государства, просто хотел слегка его реформировать, угождая при этом, всем кто справа и слева.

– То есть, вы хотите сказать, что его ждет та же самая участь в недалеком будущем?! – с испугом спросил Митрич. Выражение испуга на лице заматеревшего в медвежьей берлоге полковника тоже бросалось в глаза своим противоречием.

– Боюсь, Михал Дмитрич, что участь эта теперь будет грозить не только ему, но и всем нам.

– Это вы про залужных супостатов изволили выразиться? Ну, так мы уже как-то сжились с этой перманентной угрозой, – пренебрежительно хмыкнул Виттель, хоть и слышавший утром лекцию, произнесенную в бункере Вострецовым, но так до конца и не поверивший его предостережениям насчет методов устранения конкурентов западными спецслужбами.