Я стану императором. Книга 3

А ведь я уверен, что, при желании с их стороны, Старейшины их Линий подсуетились бы, устроили скандал и забрали своих отпрысков к себе в уютные родовые Крепости. Однако вместо этого они все отправились со мной. В неизвестность и с риском для жизни. И Семён Казарский отдал свою жизнь, сражаясь на моей стороне.

Я вздохнул и резко встал, со скрипом отодвинув грубую деревянную лавку. Народ вздрогнул от звука и все напряжённо уставились на меня. Краем глаза я заметил, что Тени за соседним столом давно отложили ложки и внимательно вслушиваются в наш разговор.

– Друзья! – сказал я. Странное дело, ведь до этого момента я считал своим другом только Эрика, относя всех остальных к более нейтральной категории «приятелей», но почему-то именно сейчас это слово показалось мне более уместным. – Спасибо вам за поддержку! И за ваше решение… Честно говоря, скажи вы что-то другое, я был бы удивлён. Я должен был сказать то, что сказал.

Ребята нахмурились ещё сильнее, не представляя дальнейшего развития событий.

– Я сейчас выйду в ту дверь, – я ткнул пальцем в резные ворота, из которых зашёл в столовую. – И если вместо меня зайдёт кто-то другой, то знайте, что я уже мёртв. Некоторые из вас знают про мою мечту. Да, она звучит дико и странно, но начинать свой путь с предательства я не буду. Служить нужно не за страх, а за совесть! По крайней мере, моему ближайшему кругу.

С шумом отодвинулись скамейки и все как один встали, молча провожая меня. Я кивнул и окинул в последний раз взглядом своих новых… друзей.

Лицо лейтенанта ван Дассел смягчилось, она смотрела на меня со смесью сожаления и грусти, кивнув, когда встретилась со мной глазами.

Инесса фон Таубе кусала губы, лицо её пылало то ли от досады, то ли от ярости, и она явно сдерживала слова и действия внутри, лишь прищурившись, когда я посмотрел на неё.

Неунывающий Павел Смирнов не смог удержать свою натуру и широко улыбнулся, показав мне большой палец, в последний момент поменяв его на средний, что заставило и меня улыбнуться.

Невозмутимый Тадаси Накамуро внезапно низко поклонился мне и застыл по стойке смирно, добела сжав рукоятку фамильной катаны на поясе.

Эрик… Эрик Картер просто безмятежно улыбался и жевал. Он единственный в зале производил впечатление довольного жизнью человека.