На, Коля, почитай

Его лабораторская молодёжь собралась толпой и засыпала его вопросами о Горьком, о радиозаводе, о технических новинках. Но поговорить толком им не удалось – почти сразу Егора вызвали к начальству.

Войдя в кабинет, он наткнулся на недобрый взгляд Фалеева.

– Красин, ты почему затянул с командировкой? По бабам там бегал? Ну и что, что ты докладывал! Где результаты?!

– Товарищ Фалеев, я докладывал ещё из Горького…

– Договор, который ты привёз, срывает наши текущие показатели, а что я должен докладывать наверх?

Егор молчал, сдерживая себя.

– За твое самодурство я отвечать не намерен, также не намерен отвечать за разбазариваемые тобой народные средства.

Егор, конечно, не ждал, что его возвращение обойдётся без придирок Фалеева. Он готов был обсудить любые технические вопросы по существу, а здесь никто не хотел даже выслушать аргументы, принять к сведению объективные обстоятельства. Поэтому он резко ответил Фалееву, от волнения перейдя на «ты»:

– В технике ты ноль, какие ты можешь давать мне указания, что делать там, на производстве? Там приходилось выдумывать, изобретать, потому что нет сейчас необходимых материалов, промышленность их не выпускает, за границей их не закупают.

С такими, как ты, руководителями, – Егор произнёс это слово презрительно, – не вопросы решать, а коров пасти, ори на них, и всё, молоко всё равно будет. С такими, как ты, мы никогда не сможем никого «ни догнать, ни перегнать»!

Он резко поднялся и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, понимая, что нажил себе опасного непримиримого врага, а дальше можно было наговорить такое, отчего будет самому очень стыдно.

И, как оказалось в будущем, в этом, он был прав.

– Ну подожди, гад. Ты сам ещё много раз пожалеешь и ответишь за свои слова, хренов искатель правды, – кривился от раздирающей его ненависти Фалеев.

Обстановка в стране требовала, чтобы партия взяла курс на самоочищение, а также на перетряску кадров всех уровней на производстве и в эшелонах власти, очистку их от саботажников и вредителей.

Чекисты – вооружённый отряд партии – отлавливали и разоблачали врагов и шпионов. Шли суды, выносились приговоры, давались суровые сроки, и применялась высшая мера к особенно зверствующим японо-германским шпионам и троцкистским бандитам.

Даже ранее носимые народом на руках Пятаков и Радек, курировавшие радиопромышленность, теперь всё сильнее критиковались в партийной прессе за то, что не меняется ситуация с отсталостью технической базы.