Водоворот судьбы. Платон и Дарья

 – Другие две дочери сейчас больны, но если вы захотите, то тоже сможете увидеть их.

– Нет, нет, не стоит беспокоить больных детей. Я с ними в другой раз повидаюсь.

Министр юстиции беспрестанно теребил рукой пуговицу явно не зная, как ему вести себя в присутствии бывших царских особ.

– Как ваше здоровье? Как чувствуют себя дети? – участливо спросил Керенский, глядя на бывшего царя с чувством большого уважения.

– Не беспокойтесь, у нас все хорошо, – словно не замечая его неловкости, ответил Ники.

Керенский с невольной симпатией смущенно продолжил расспросы:

– Имеются ли у вас ко мне жалобы, претензии, пожелания.

– Мы ни в чем не нуждаемся, – сдержано отозвался Ники, и его губы растянулись в вынужденной, слабой улыбке.

Керенский повернулся лицом к Аликс.

– Английская королева передает вам привет и очень интересуется вашим здоровьем.

– Спасибо, я чувствую себя сносно, – ответила Романова, хотя к этому времени она была глубоко больной женщиной, и в этой связи все досужие сплетни о возможной связи с Распутиным выглядели откровенной ложью.

Керенский, развернувшись к Ники, из вежливости широко улыбнулся:

– Николай Александрович, не беспокойтесь ни о чем, я обеспечу вашей семье хорошее отношение.

– Спасибо, Александр Федорович!

В эту минуту было хорошо заметно, что министр юстиции всеми силами старается сопротивляться первому поспешному чувству, но бывший царь ему определенно нравился. Ники, отметив про себя, что улыбка и глаза Керенского стали липкими как грязь, непринужденно сменил тему разговора:

– Как дела на фронте, Александр Федорович?

– Русской армии сейчас очень трудно на фронте, – досадуя, поморщился Керенский.

– Будем надеяться, что скоро все направится, – тяжело вздохнул Ники, и вдруг попросил: – Дайте мне полк, я буду биться за Россию.

Керенский оставил просьбу Романова без удовлетворения.

– Мне нужно время, чтобы обдумать вашу просьбу.

“На нет и суда нет. Придется искать иные пути“, – сказал про себя Ники.

Государыня, оглядев непрошенного гостя строгим пытливым взглядом, хотела что-то сказать ему, но не произнесла ни слова. Ей не по душе пришелся новый министр юстиции.

Керенский, поклонившись, покинул Романовых, отметив про себя, что бывший царь очень добрый, простой и может легко очаровывать людей. Еще его поразил чистый свет синих глаз Романова. Впрочем, многие отмечали в Романове удивительные черты характера.