Водоворот судьбы. Платон и Дарья

Хотя ему была ясна справедливость слов генерала. Ники и сам придавал этому вопросу большое значение, он со всей серьезностью воспринял революцию.

– Я раздумываю над этим, господин генерал. И вы хорошо знаете, что меня больше волнует будущее моей родины, чем личная судьба, – Ники поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и выпустил короткую струю табачного дыма. – Однако я не уверен, что это принесет спокойствие России.

– Я охотно разделяю ваше мнение, ваше величество.

Романов, сохранив на лице невозмутимое выражение, плеснул в сторону Иванова синими глазами.

– Николай Иудович, я готов идти на компромиссы, чтобы утихомирить Россию, но сейчас, прежде всего, нужно восстановить порядок и спокойствие в Петрограде, потому что революция угрожает существованию нашего государства. Еще никогда опасность так не угрожала России.

– Я в этом полностью согласен с вами государь.

У Ники между бровями и на лбу сложилась крепкая складка.

– Восстановите порядок в столице, – упрямо повторил Ники.

– Ваше приказание будет исполнено, государь!

– Я вам крепко верю и очень надеюсь на вас, Николай Иудович.

– Ваше величество, я оправдаю ваше доверие!

Романов вызвал вахмистра Пилипенко.

– Подайте нам чаю.

Личный ординарец прошел в вагон-столовую и, возвратившись, поставил на стол шипящий самовар с изысканным печеньем. Напившись чаю, генерал надел утепленную шинель и стал собираться в дорогу. Расставаясь, император и генерал крепко пожали друг другу руки.

– Постарайтесь решить без единой капли крови, – тихо, но твердо попросил император.

Генерал Иванов, вскинув пышную окладистую бороду, бросил руки по швам.

– Все будет сделано, как вы мне указали, ваше величество!

Ники притушил папиросу и с печальной тревогой в голосе напоследок добавил:

– Поторопитесь генерал, там находятся моя жена и дети.

При упоминании о семье у императора до боли сжалось сердце. Находившиеся в заложниках жена и дети не сходили с его ума.

– Не беспокойтесь, я обеспечу их безопасность! – пламенно заверил его генерал.

– Поезжайте генерал, надеюсь, что мы скоро увидимся, – сказал Ники, почувствовав в сердце ноющий холодок.

Государь беспомощным движением потрогал усы и отвернулся, чтобы скрыть от генерал-адъютанта мучившую его тревогу.