«Штрафники»

Андрей сел, потер ладонями помятое лицо:

– Доброй ночи, господин Горгон.

– И тебе. Ну, излагай, как оно повернулось. Не терпится мне.

– Вроде нормально повернулось. Оставят нас в покое. Определенные условия, понятно, выдвинули. Но гарантируют через полгода по субботам и воскресеньям два дневных сеанса. «Ретроспектива XX века». Чаще не получится – электроэнергии мы много жрем, а выручка если и будет, то символическая.

– Долго ждать-то.

– Сейчас мы официально на реконструкцию закрываемся. Иначе народу не объяснишь, куда попкорн с боулингом делся.

Я сказал, что сразу на две внешности «Боспору» существовать трудно будет.

– Правильно сказал. Значит, сторговались?

– Вроде того. – Андрей, и сам не слишком-то поверивший, что все получилось уладить, взял пакет с кефиром. – Вам, господин Горгон, налить кружечку?

– Нет уж. От молочного здоровью польза, но то, что ты хлебаешь, корову сроду не видело. Что там от нас взамен хотят?

– Чтобы эксцессов не было. Никаких скальпов и прочих неприятностей.

Гарантий хотят. Техники будут коммуникации проверять, так чтобы люди ничего не видели. Да, я здесь за зданием буду присматривать. И еще команда. Человек шесть-семь. Вроде бы как охрана.

– Твои людишки?

Андрей поколебался:

– Вроде как мои, но они хорошей выучки требуют. Не трогайте их, а?

Горгон уселся за письменный стол:

– Не будут соваться куда не надо, не тронем. Ты умных нанимай.

– Каких дадут. Если не подойдут, я их сам сплавлю. Но если голову отрежете, неприятности по новой закрутятся.

Могут и спалить кинотеатр. Властям проще здание списать, чем разбираться.

– Ишь ты, – старик покачал головой, – и денег не пожалеют? Ну, понял я. Докучать вам не будем, но и вы уж о наших нуждах не запамятуйте. Мы не так уж много требуем.

– Они согласны, что немного. Только просят тело четвертого сыщика отдать. По закону похоронить нужно.

– Это вряд ли. – Горгон принялся складывать журналы и древние техпаспорта в аккуратную стопку. – Парнишка, гм, пострадал внешне. Нечего отдавать, по правде-то.

– Хороший был воин, храбрый, – прошептали Андрею в ухо.

Ночной смотритель вздрогнул, и Хеш-Ке едва слышно рассмеялась:

– Посмелее тебя был. Сердце смелое, тяжелое. Сладкое. Нужно было тебе кусочек оставить. Ты что из требухи любишь? Пахнешь-то сегодня вкусно. На наркотные самокрутки перешел, а?

Ладонь, скользнувшая по бедру, обожгла и сквозь джинсы, Андрей и слова вымолвить не мог.

– Оставь его, девка, – строго сказал Горгон.