Самый старший лейтенант. Разведгруппа из будущего

– Ясно, – начальница подмигнула Женьке.

Смеется. А, между прочим, в том, что командиру группы заметно не по себе, ничего особо веселого нет. Все нервничают, но он-то первый раз. Можно понять.

Толкунов шагал впереди, поминутно оправляя ремень с кобурой. Улица была разворочена колесами и гусеницами, валялись измочаленные доски и крышки ящиков. Впереди что-то стучало, работали двигатели. На контакт группа выходит. Женька почувствовал себя грязным, смущенным и ни к чему не готовым. Не ляпнуть бы какую глупость.

Первый контакт установила товарищ Мезина:

– Эй, дитя, подойди на секунду!

За плетнем что-то мелькнуло, и показалась детская голова, в туго повязанном платке. Рожица чумазая, под носом болячки, разъеденные соплями, но смотрел малолетний абориген на пришельцев безбоязненно.

– Ой, тетя, а вы дохтур? – Зубов у дитя был явный некомплект.

– Нет, я штабная тетенька, – сказала Катрин. – Ты, красавица, здешней будешь?

– Так як же в Богоявлеском уродилась, – заверил ребенок, с любопытством рассматривая офицеров.

– Нет, мы своих ищем. В хате взрослые есть?

– Ой, бабуся тильки. Военных нема. У церквы стоят, – девчушка, перевесившись, через плетень, махнула рукой в цыпках. – Туда ходите.

– Спасибо, принцесса. А водонапорная башня там или в другую сторону?

– О, то вы скажите! Нема вышки. Германец взорвал, шоб мы тут завсе околели, – девчонка бесстрашно раскачивалась на плетне. – Вон там стояла, у Гришкиной хаты. Тоже спалили.

– Нет, извини уж. Евгений… – начальница кивнула Женьке, уже развязывающему почти пустой вещмешок.

Дитя живенько, но не без достоинства, сгребло куски сахара:

– Благодарствуйте. С бабусею повечерим, чаю попьем.

– Хорошее дело, – согласился Женька, затягивая горловину.

– Земляков, вперед! – приказал старший лейтенант.

– Эгей, а я, когда выросту, точно дохтором стану, – заверила девчонка вслед.

– Это правильно, – Катрин, улыбаясь, обернулась: – Выучишься, к нам приходи.

– Ни, бабуся добрая, – радостно заверила юная аборигенка. – Вы, если що, ночевничать приходите. У нас клопов нема. Повывелись…

Женька ухмылялся, выдергивая сапоги из грязи. Ничего, раз на месте – уже хорошо. Свои люди кругом.

– Война людей уродует, – вдруг пробормотал Толкунов. – Что здесь, что у нас. Мутанты вырастают.