Мамалыжный десант

Иных Тимофей так бы молотком по темени и приголубил, но приходилось терпеть.

– Как сапоги-то? – Пынзару вертел ногу, показывая обнову.

– Хром первого класса, – соглашался Тимофей, скрепя сердце.

Сапоги и правда были неплохи, скорее всего, командирские. Но портил дело грубый шов на задней части голенища. Похоже, стаскивали обувь с ног уже негнущихся, окоченевших, разрезая сзади.

– Что «первого»?! Это же люкс! – Пынзару хлопнул по голенищу. – Наведи-ка, Тимошка, лоску! Да по-европейски, ваксы не жалей!

Пришлось начищать сапоги.

О том, что здесь сапожная мастерская, а не чистильная, Тимофей промолчал. За год бывший товарищ по винограду сделал карьеру – поганую, но ох какую высокую. Полиция, да не сельская, а самого города Чемручи. Заматерел Пынзару, харя красная, щекастая, будто сразу дюжину годков прибавил. Даже не уличный полицай, а помощник самого начальника полиции, вроде денщика или ординарца.

– Чисть-чисть, пущай сияють! – погонял Пынзару.

– Сразу толстым слоем класть нельзя, потускнеют.

Может, оставишь? Назавтра как зеркало будут, – намекнул Тимофей.

– Оставить? А я босой пойду?! И ты мне еще потыкай, кацапья сопля, – оскорбился клиент и бахнул кулаком по верстаку. – Сейчас делай!

– Так бедновато у нас. Тут ведь для блеска одесская вакса нужна, без нее как? – повел льстивый разговор Тимофей, люто ненавидя мордатого гада.

– Достану и одесскую, привезут мигом, – гордо заверил упырь и согнулся к окну. – О как! Самое то, прямо ко времени. Ладно, Тимошка, некогда мне.

Горделивый полицай выскочил на улицу, а Тимофей в сердцах сплюнул в мусорное ведро. Понятно, ни единой леи гадюка Пынзару не оставил: не полицайское дело за работу платить. Ладно, унесло, туда ему и дорога, чтоб шею свернул, козел жирный.

Тимофей мельком взглянул в окошко мастерской и понял, что надо было иного пожелать вслед такому клиенту. Пынзару тяжелой рысцой догнал проходившую по улице девушку, вальяжно зашагал рядом. Стекло было пыльное, мутное, да молодая прохожая уже и миновала мастерскую.

Но не узнать было трудно: не особо Стефэния в рост пошла, но заметно повзрослела.

Изредка видел ее Тимофей на улице, но после того поганого дня и кладбища разговаривать не довелось. Ну, она все ж дочь Враби – человека не только уважаемого, но и солидного. Не то чтобы куркуль, но где-то рядом. Но на саму Стефу даже издали весьма приятно было взглянуть. Вблизи Тимка ее, собственно, и не помнил. Только глаза – огромные, блестящие от слез.