Мамалыжный десант

Запаренный боец Лавренко, непрерывно сновавший между подразделениями и КП полка, посматривал на новых бойцов. Да ничего особенного. Может, и остались среди них солдаты, бывавшие в знаменитых сталинградских боях, но нынче такие же бойцы, как в родной дивизии: ободранные, усталые, щедро разбавленные свежим молдаванским призывом. Опять некоторые роты в полугражданской форме, наспех вооруженные.

К вечеру КП полка уже свернули, к переправе оттягивались последние подразделения полка. И тут Тимофей попал…

В опустевшем блиндаже батальонного командного пункта спорили офицеры.

– Я принять не могу! Как я без документов приму?! – горячился черноусый офицер из сменщиков. – Вам сгрузили, вы и забирайте.

– У меня стрелковый батальон! – возражал комбат. – На кой черт нам столько кабеля? В пулеметы его заряжать не получится.

– А какое наше дело? Я отвечать за чужое имущество не собираюсь. Этот провод живо растащат, а отвечать кто будет? – вопрошал настырный капитан сталинградцев.

– Так я, что ли, отвечать должен? – изумлялся комбат.

– А у меня приказ – принять позиции, а не непонятное оборудование и чужие материалы! – отрезал чернявый. – Кинутся искать: у кого кабель, кто присвоил? Ганбидзе присвоил! Забирайте и девайте куда хотите.

– На чем я заберу?! – поинтересовался комбат. – По карманам рассую?

– Складируйте, людей для охраны оставляйте. Акт совместный составим, – вмешался старший лейтенант с тремя орденами.

Комбат, ругая все кабели на свете, собрал оставшихся бойцов. Катушки с проводом, небольшие, но увесистые, по счету перебросали-сложили в блиндаж опустевшего продсклада. Тимофей тоже кидал красивые катушки, хотя бок напоминал о себе.

– Все, все, уходим! – поторапливал комбат. – Тимка, держи лист с подсчетами. Сейчас из полка придут с готовым актом, точное количество впишут, передадите экземпляр этим… бюрократам и догоняйте.

Тимофей сидел у порога блиндажа, опускались сумерки. Мысли были сложные. А как там, за переправой, в тылу, без этих знакомых мест? Тут каждый окоп и ложбинку знаешь, а на марше и потом… Может, и через Чемручи придется пройти.

От противоречивых мыслей оторвали бойцы, уже осваивающие соседние блиндажи. Подсели, закурили. Тимофей отвечал на всякие уточнения по поводу здешней обстановки.

– Лавренко! – окликнули резко, и Тимофей понял, что дело плохо.