Мамалыжный десант

 – Ща расскажет, что у него ноги обе левые, чтоб от карателей понадежнее следы путать.

Бойцы засмеялись. Тимофей подумал, не попросить ли у них хотя бы пару гранат, но не решился. Стрелки улыбались, но было видно, что всем не особо весело: о реке думают. Да и как о ней не думать?

Бубин достал из вещмешка буханку сельской выпечки, неспешно разрезал складным ножом на ломти.

– И ты бери, Тимофей, тут без стеснений.

У кого-то нашлась соль в тряпочке. Новобранец жевал ломоть, соленый и вкусный, слушал, как маленький солдат с ручным пулеметом предупреждает: все до крошки сжевать нужно.

Верная примета: не доешь кусок – значит, положат ломоть на помин души. Тимофей ничего оставлять и не собирался, но все равно было не по себе. Вон как даже бывалые бойцы нервничают.

– А что, товарищ Тимоха, храбрый молдаванский партизан, широк ли здесь Днестр? – осведомился рыжий сержант. – А то мы ночью толком и не рассмотрели.

– Да как сказать… – Тимофей дожевывал хлеб. – Не особо широк, но мог бы и поуже быть.

Кто-то засмеялся, а минометчик Бубин одобрил:

– Вот это верно.

Так на каждой переправе: вроде и не особо море-море, но можно было и вовсе ручьем обойтись.

– А я переправы люблю! – заверил рыжий. – Вот сколько у меня переправ случалось, и всегда вода под рукой: хочешь – пей, хочешь – умывайся, хочешь – и портянки стирай. Такая приятная закономерность! А еще рыба глушеная сама в руки плывет.

– Не только рыба, – мрачно заметил мелкий пулеметчик.

– Не бухти, там уж как на роду написано, – пресек Бубин.

 – Чего помирать раньше времени. Вон у партизана первый бой, так сидит, не дрожит.

– Товарищи, я не дрожу, но можно мне винтовку дать? Или хотя бы гранату? – не выдержал Тимофей.

– Извини, брат, нету, – сказал рыжий сержант. – Запасных винтарей не носим, а гранат перед боем самим мало. Но ты не теряйся, на том берегу что угодно найдется. Парабеллум себе подберешь, на пузо повесишь, станешь толстым и красивым, прекрасные румынки все подряд млеть будут.

– Румынок мне не надо, а до парабеллумов еще добраться нужно, – пробормотал Тимофей.

– Ладно, на вот тебе! – Рыжий вынул из чехла саперную лопатку. – Она лучше ящика гранат, слово даю! Я ей трех рядовых фрицев уложил и полтора обер-лейтенанта.

– А почему полтора-то? – удивился пулеметчик.

– Так когда рубанул, примерно полтора и получилось, – пояснил веселый сержант.

Тимофей осмотрел лопатку – она была потертая, с хорошо отполированным мозолистыми сержантскими ладонями черенком.