Ящик Пандоры

Закончилось всё тем, чем обычно и заканчивались мамины попытки воплотить в жизнь свои фантазии. Скандалом. С видом оскорблённого достоинства маменька удалилась в бабушкину комнату.

– А где мама? – спросила она через некоторое время.

– Вот именно! – сказала я, – Ты бы для начала поинтересовалась, как у нас дела! Бабушка в больнице! И Феликс тоже! У нас тут, можно сказать, всё смешалось, как в доме Облонских, только твоих безумных идей не хватало!

Вкратце я поведала наши приключения. Опустив, разумеется, истории с тетрадками и визит таинственного Вакса.

– Почему вы мне раньше не сказали? – спросила мама.

– А зачем? Что бы ты тут делала?

– Например, могла бы у мамы побыть в больнице. Ты же сама сказала, что с ней надо сидеть.

– Хорошо! Завтра поезжай к бабуле! Там сегодня Марго, её давно пора сменить. Да и девчонки мои не всегда могут к ней ездить.

В комнате я достала из сумки очередную партию листков, переведённых Оксаной.

«… собирался подать рапорт о произошедшем на Севере.

Встреча с Виртом происходила всё в том же особняке, что и при первом моём посещении. Правда, тон общения сильно изменился. Прочитав мои отчёты, которые включали описание гибели моих товарищей по группе, странные явления в тундре, историю спасения и встречу со Стражем Вирт сделал следующее замечание:

– Я не буду производить оценку Ваших действий. Это будет сделано моими коллегами из разведки. У них много вопросов к Вам.

Мне стало как-то не по себе.

Я всегда подозревал, что мои приключения ничем хорошим не кончатся.

– И где же то, за чем вы были отправлены? Где камень?

– Он будет предоставлен Вам завтра – я был благодарен Филиппу сейчас, что он принял на хранение ящик. В отчёте я описал всего лишь один Ключ. Про второй я ничего не упоминал.

Вирт промолчал. Наконец он поднял на меня взор. Потом медленно придвинул к себе телефон и сказал в трубку:

– Он ваш.

В комнату вошли солдаты. Я понял, что с этого момента нахожусь под арестом.

Меня повели по коридору. Через какое то время сели в автомобиль и поехали по Берлину.

Привезли меня на улицу принца Альбрехта, в огромное здание, вокруг которого было необычно безлюдно для этого времени дня. Меня отвели в небольшую комнату без окон и дверей. Под потолком тускло светилась электрическая лампочка. Тюремная камера…

…неразборчиво…

…допрос. Никак иначе эту беседу назвать было нельзя.