Ящик Пандоры

Коротко посовещавшись, мы решили похоронить Капитана, хотя на инструктаже нам запрещали это делать. Согласно полученных инструкций нам предписывалось обезобразить лицо и пальцы рук и немедленно покинуть место гибели. Но мы посчитали, что это совсем не в духе Дойчленд.

Вокруг все так же было ничего не видно из-за тумана. Оттащив Капитана на десять метров в сторону, мы быстро стали рыть яму саперными лопатами. Мы очень спешили, так как судьба остальной группы была неизвестна. Куда дальше идти так же было непонятно.

Мы почти закончили, когда где то очень далеко раздался жуткий крик. Эхо долго разносило отголоски по сторонам. Судя по компасу, что-то случилось восточнее. Но только кто там кричал и был ли крик человеческим?

…неразборчиво…»

– Итак, что мы имеем? – спросила я, отложив прочитанное, – Мемуары охотника за непонятными артефактами и не менее непонятных визитёров к бабушке в больницу. Вот что, Феля. Что-то, наверное, опыт и интуиция, как говаривал мой покойный муж, подсказывают мне, что лучше нам по очереди дежурить у бабушки в больнице.

– Согласен. И я могу хоть завтра. – кивнул Феликс. Решение, как потом оказалось – было правильным и своевременным.

***

Бабушка вскоре пришла в себя, но была ещё очень слаба и почти не разговаривала, но нас узнавала и явно была рада нам всем. Следующую неделю мы все по очереди дежурили в её палате, а Феликс иногда даже ночевал в больнице.

Последний отрывок Феликс принёс в больницу.

«… сложилось ощущение, что туман стал совсем непроницаемым и каким-то живым. Казалось – протяни руку, и она коснётся кого-то неведомого. Вокруг стояла тишина, но подсознательно угадывались какие-то движения. Солнце было настолько тусклым, что походило на Луну.

Вакс был близок к панике. Его винтовка была направлена то влево, то вправо. Совершенно сбитые с толку, мы продвигались вперёд.

Моя голова была настолько пуста, что я не мог уже точно сказать – это Хибины… или Карпаты… а может и Анды… или это вообще не Земля? Стал замечать какие-то фигуры в тумане. Но как только начинал присматриваться – фигуры как будто таяли… медленно.. Это исчезновение отдавалось в ушах шелестом и тихим, на пределе слуха, звоном.