Ящик Пандоры

Ты любишь свою Родину?

– Конечно, мог бы не спрашивать…

– Что ты готов сделать ради её процветания?

У меня сразу вылетел весь хмель из головы. Во-первых: никогда Филипп, этот молодой немногословный и уверенный в себе молодой человек, не был так серьёзен. Во-вторых: так начинались пропагандистские высказывания у недавно ставшей популярной национал-социалистической партии. Я был далёк от различных партийных течений и веяний, занимался казавшейся другим скучной научной работой и совершенно не хотел лезть в политику.

– В чём дело, Филипп? Ты вступил в какую-то партию и хочешь втянуть меня туда? Не выйдет….. я улыбнулся, тряся пальцем перед его носом, и попытался всё свести к шутке.

Филипп тяжело вздохнул.

– Я сейчас работаю в одном очень интересном ведомстве. И подбираю себе целый отдел умных и решительных сотрудников. Знаю тебя с юношеских лет. И думаю, что в этом отделе тебе самое место.

– Но я не солдат. И не собираюсь даже ради нашей дружбы рушить карьеру учёного! – возмутился я.

– Я имею полномочия подбирать себе любых подчинённых со всей Германии.

Повторяю – любых. Бумаги о переводе подготовят в течение суток. Но к тебе у меня будет просьба. Завтра придёшь вот по этому адресу – он быстро написал на салфетке несколько строк – спросишь меня, и мы поговорим более подробно. Я познакомлю тебя с одним учёным, и он многое тебе расскажет и объяснит. Уверен, тебе понравится моё предложение.

Он встал и, не дав мне ответить, быстро ушёл, кинув деньги за вино на стол. Я долго сидел и смотрел на адрес, начертанный на салфетке.

Идти, или не идти?

С одной стороны научная работа, карьера, признание коллег. С другой… с другой стороны что-то неизвестное, но, по словам моего друга, интересное. К сожалению, это интересное связано с армией.

В это время за окнами кафе прошла группа совсем молодых людей. Все они были одеты в одинаковые коричневые френчики военного покроя. Они громко что то кричали и размахивали палками. Берлин тогда переживал какой то невероятный подъём, эйфорию от новой идеи о Великой Германии и Великом народе.

Постоянные митинги, шествия. Всё как-то шумно и волнительно…

Все-таки в душе я немного авантюрист. Правда, тогда я ещё не понимал, что моё решение изменит всю мою жизнь кардинальным образом.

Выпив еще чашку кофе, решил сходить и узнать, о чем намекал Филипп».

– А кто это писал? – спросила Марго.

– Понятия не имею. Но, думаю, что тут тетрадки, принадлежавшие как минимум двум разным людям.