Затерянный мир

Потом на улицу, где рикошетом выбил хлипкую дверь фургончика, на котором его привезли, и помчался по вытоптанной дорожке, прочь от жуткого места. Благодарные собаки кинулись в рассыпную. Сзади раздавался заливистый хохот дедка.

Рядом с дедом во весь рот улыбался Байзель. Дедок отсмеялся и вытирая слезы пожаловался:

– Он, гаденыш, мне всех тузиков распугал. Я ж план не выполню!

Байзель отлистал ему несколько бумажек:

– На, компенсация!

Дедок охотно спрятал бумажки в шапку:

– Вот спасибочки, ты это, если чего, всегда обращайся!

– Славно,– кивнул Байзель,– помыл гада наконец по-человечески, теперь не скоро он обезъяну захочет.

Дедок захихикал:

– А тогда можно будет кошачий приют организовать. По той же цене. И баньку натоплю.

Байзель хлопнул деда по плечу и сказал:

– Пошли еще по одной и попаримся, как люди, хорошо у тебя тут. А то придурок мой чистый, а мы еще нет!

– Непорядок! – поднял вверх палец дед и довольные друг другом они прошли в парилку. – Гуляй на аппетит! – вдогонку быстро уменьшающейся фигурке Кости, крикнул дедок и еще присвистнул для убедительности, а Байзель негромко добавил:

– Карбышев, твою мать…

Но Костя не замерз, нет! Во-первых оттепель была, во-вторых бежал быстро.

А, спасшиеся от живодера и банщика Кузьмича, собаки весело носились по бесконечным просторам Триполья и Костя им потом не снился.

ТЕ ЧТО ЖДУТ ИЗ ТЕМНОТЫ

Андрей Чикатило соскочил на платформу затерянной в бескрайних лесах станции Триполье и глубоко вдохнул всей своей чикатильской грудью влажный осенний воздух. После пару раз топнул по доскам резиновыми сапогами, поправил клеенку, закрывавшую лукошко и побрел по направлению к лесу.

Мрачные мысли тяжело ворочались в голове маньяка. Этому способствовало приближающееся полнолуние. Чикатило с тревогой, перемежающейся с темной радостью предвкушения, ждал нынешней ночи.

Впереди него метрах в десяти шла женщина весьма солидной комплекции. Андрею нравились женщины разной комплекции, потому он решил завязать непринужденную беседу.

– Девушка! – ласково позвал он.

«Девушка» оглянулась, окинула Чикатило презрительным оценивающим взглядом, и мрачно переложив авоську из одной лапищи в другую, шагнула навстречу. Лицо ее выражало нескрываемую антипатию и не сулило маньяку ничего хорошего.