Взломать Зону. Новый рассвет

 – Он еще раз обвел взглядом мое одеяние и спросил: – Ты сам-то кто такой? Телохранитель? Барыга? И кому ты так насолил-то, что решил нахрапом сюда прорываться?

– Я курьер. Меня нехило подставили на той стороне, и мне ничего не оставалось, кроме как рвать когти. К сожалению, копы не одобрили моего решения, и сели мне на хвост. А потом я въехал сюда. Думал, шансов выжить здесь больше, чем пытаясь оторваться от них в городе.

– Ты ошибался, можешь поверить… Я бы, на твоем месте, скорее согласился бы отправиться в тюрьму, чем ехать сюда.

– Ну, мне не особо предлагали сдаться. Сам видишь.

– Ну да. И чего ж ты натворил-то?

Я замялся.

– А это точно имеет значение?

– Да не особо, – наемник пожал плечами. – Интересно просто.

– Если позволишь, я пока оставлю тебя в неведении насчет этого. Договорились?

– Наглец, – усмехнулся наемник. Я не обратил на это внимания.

Пошарив в аптечке, я вынул из нее небольшую бутылочку перекиси водорода, свинтил пробку и щедро налил себе на лицо.

Перекись запузырилась и зашипела, я громко выругался и врезал по полу кулаком здоровой руки.

Стащив с себя окровавленную рубашку, я бросил ее в угол, собравшись заняться раной на плече. Хотя там была всего лишь царапина, но в нее попали нитки из одежды. Заработать газовую гангрену мне хотелось бы меньше всего.

– Твою мать… – простонал я. – Как же больно…

Третья рана, та, что на боку, была похуже. Пуля прошла навылет через кузов, пробила сиденье и оставила на боку огромную царапину с рваными краями. Остатки жидкости я выплеснул себе на бок и через секунду потерял сознание от боли.

Из состояния абсолютной безмятежности меня вывели оплеухи. Наемник, увидев, что я, наконец, пришел в себя, отошел в сторону и уселся, прислонившись к стене.

– Ты не дождался, пока болеутоляющее подействует, – равнодушным тоном сказал он. – Самое худшее, что может с тобой случиться – потерять сознание в Зоне. Знаешь почему?

– Почему? – прохрипел я, привставая. Кажется, прошло всего несколько секунд – лужа перекиси на бетонном полу не успела высохнуть.

– Потому что не сможешь сопротивляться. С тобой могут сделать все что угодно, а ты никак не сможешь этому помешать. Усек?

– Угу, – я кивнул.