Полигон-4. Бросок в Инферно

Я быстро пробежал текст, и опустил оружие: здесь мой «Пульсар» не пляшет. Характерные горбы на спине, прикрытые броней, скрывали в себе генераторы защитного поля, такие же, как в штурмовой броне у Рэйзера, и двоих я точно не потяну. Так что не стоит выпендриваться.

Сандерс, увидев меня совсем не там, где ожидалось, лишь покачал головой.

– Ты всегда такой перестраховщик? – усмехнувшись, поинтересовался кланлид.

– Потому и жив до сих пор, – я пожал плечами.

– Где этот ублюдок? – спросил Сандерс уже без усмешки.

– В десантном отсеке, – я указал на разбитый броневик.

– Живой?

– Увы, да, – я с сожалением кивнул. – Очень хотелось придушить урода, но я решил, что ты захочешь с ним поговорить.

– Правильно решил, – Сандерс потянулся к двери броневика, как вдруг его оттер невесть как оказавшийся рядом телохранитель. Отстранив босса, он взял оружие наизготовку, и резко распахнул двери. Убедившись, что опасность Сандерсу не грозит, отошёл в сторону. Тот заглянул внутрь, брезгливо сплюнул на землю, и приказал:

– Грузите падаль в багажное отделение.

Услышав эти слова, пришедший в себя Рэд принялся отчаянно извиваться и что-то мычать сквозь кляп, но на эту пантомиму никто не обратил внимания. Один из телохранителей запустил руку в нутро броневика, зацепил инженера – теперь уже бывшего – за ногу, и рывком выдернул его наружу, да так, что тот аж вылетел из отсека, при падении приложившись головой о бетон, и снова потерял сознание.

Сандерс, тем временем, обошёл вокруг разбитого броневика, недовольно качая головой, и направился ко мне.

– Машину никак нельзя было не уродовать? – недовольно пробурчал он. Я вместо ответа лишь показал на то, во что превратился фюзеляж. Сандерс взглянул и кивнул: видимо, такой ответ его удовлетворил.

– Рукожопы, – процедил он. – Даже подлость как следует сделать не смогли, – он помолчал несколько секунд, а потом вдруг произнёс совсем другим тоном;

– Таких машин всего три штуки в форте.

– Что с ним будет? – поинтересовался я. Изменившееся выражение лица кланлида и целый букет эмоций, среди которых кровожадность была самой безобидной, заставили меня вздрогнуть.