Гиблые земли

Глумливая улыбка на лице Бранда сменилась злобным оскалом. Раскрутив голову леди Старк за волосы, он размахнулся и швырнул ее в меня. Как зачарованный, я стоял и наблюдал, как голова описала высокую дугу и с глухим стуком упала на пол. Прокатившись по камню, она замерла лицом вверх. Взглянув в мертвые глаза, я почувствовал, как что-то внутри меня опустело. Сглотнув, я заставил себя поднять взгляд и посмотреть на стоящую на коленях Лиану.

Красивое лицо сестры было испачкано в крови, платье разорвано, так, что в складках проглядывали кружева нижнего белья, но взгляд при этом метал молнии.

– Иди сюда, братик, – процедил Бранд. – Иди сюда, или она сдохнет.

– Уходи, Дэймон! – прохрипела Лиана. – Уходи! Он все равно убьет…

Бранд кивнул «капюшону», и тот отвесил девушке звонкую затрещину.

– Заткнись, сучка! – прошипел Бранд. – Еще слово – и я отдам тебя солдатам!

– Пошел ты! – процедила Лиана, сплевывая на пол кровавую слюну. – Ублюдок.

Вопреки ожиданию, Бранд лишь усмехнулся.

– Что ж. Ты сама сделала свой выбор! Подожди немного. Тебе понравится.

Еще движение – и вперед выступил новый «капюшон», волокущий брыкающуюся добычу. Новая затрещина, пинок – и рядом с Лианой на коленях замерла девушка в красном. Корал. Твою мать. Вот скотина…

– Иди сюда, Дэймон, – уже не рисуясь, проговорил Бранд. – Иди сюда, и твоя сестра и милая дама в красном не станут казарменными подстилками. Они не нужны мне. Мне нужен ты.

«Уходи», – заволновался Голос. «Уходи! Он все равно убьет всех! Не верь ему!».

Я смотрел на рыжего урода, и чувствовал, как внутри все ярче разгораются гнев и злоба. Мои, не Дэймона.

«Уходи! Они тебе никто! Один рывок, Дэймон! Шагни в телепорт!».

– Отпусти их, – я говорил тихо, но лязгнувший в голосе металл все равно было слышно даже в самом дальнем уголке зала.

– Конечно, братик! – закивал Бранд. – Обязательно. Я же сказал – ты в обмен на их жизни.

– Договорились, – я кивнул и шагнул вперед.

«Куда? Куда, идиот?» – завопил Голос. «Сваливай отсюда! Сваливай! Зачем тебе это? Назад!!! Назад, безумец!».

– Заткнись, – буркнул я под нос, медленно спускаясь по ступеням.

Меня нельзя назвать хорошим человеком. В своей жизни я делал разные вещи, и далеко не все из них можно было бы назвать добрыми делами. Скорее, наоборот. Но вот кем меня нельзя было назвать – так это подлецом и трусом.