Письма к Людвигу и Софье

Дом ходуном ходит, лестницы скрипят, шатаются. Всюду щели, сколопендры по стенам бегают, и кругом атрибуты разгула.

– Какими судьбами? – спрашивают. –Комнату ищу, присматриваю. У вас в доме, слышал, имеется. –Ну, отвечают, комната не комната, а угол с кроватью в проходной для инженерной твоей души завсегда найдём. Уходим – запираем на ключ. Тот ключ у нас на всех один, и кладём мы его в нарочитое место. Дневалить по очереди у нас не принято, мы анархизма придерживаемся в доме, в свободное от службы время.

Распитие зелий у нас приветствуется, равно как и воскурение диавольских фимиамов с Ближнего Востока.

– Ах вы разбойники, говорю, – ловко вы тут устроились, братцы! –Оставайся, смеются, – оставайся и ты, будешь наш Али-Баба!

И тут – суматоха: ключ тот самый потеряли, и принялись все искать. А я «под шум морской волны» и ретировался.

Квартирую нынче у Субботы, целую отдельную комнату занимаю. А штопор я старшему обер-офицеру Беларусу.

Истинно, некому у нас тут воду в вино превращать. За питьевой водою, однако, хожу в лихой домишко на берегу. У них там добрый пресный колодец. Особенно, если зайти с гостинцами, они там это любят.

Письмо 6

Пишу тебе, милая моя Софья, а сердце ноет и щемит. Здравствуй, моя зеленоглазая! Как-то ты там без меня? А помнишь, когда разом роздали всех твоих малышей, у тебя не пропадало молоко, и, чтоб ты не захворала, доил я тебя дважды в день почти неделю?

Не так-то просто доить кошку, особенно если к занятию этому непривычен, сама кошка не в восторге, да и ты не доярка, а офицер инженерных войск Его Императорского Величества.

О нашем гарнизонном быту продолжу. Аккурат через дорогу от дома коменданта барона Субботы нас весной поселили в одноэтажных таких ячейках. По всему видать, бывшие конюшни.

В тех "конюшнях" обер-офицеры из прежнего отряда повадились пивать коровье молоко, а сам его превосходительство аншеф – козье. «Очень, говорит, польз?тельно. Я, говорит, уже глубокий стар?к, вот в чём дело. Служба наша вредна и неблагодарна. Пейте, орёлики, дары природы!» И ряженку со сметаной наяривает, что аж по подбородку стекает. Вообрази, Софья: аншеф и кота здешнего тоже прикармливает! Чего только не увидишь на службе! Этакий добрый самаритянин.