Тайна могильного креста

Аскольд, прежде чем броситься на половца, скользнул взглядом по лицу русского и на мгновение оторопел: на него с мольбой и надеждой глянули расширенные от ужаса голубые девичьи глаза.

Воспряв духом, девушка рубилась наравне с нежданным защитником. Но половцы все тесней сжимали кольцо. Аскольд уже внутренне прощался с жизнью, как вдруг издалека донесся раскатистый крик – на помощь шли его друзья. Почувствовав опасность, враг стал разворачивать коней. Но один из половцев, взбешенный неудачей, бросил поводья, выхватил лук и, торжествующе ухмыляясь, прицелился в княжну.

Аскольд, в последний момент заметив угрозу, успел прикрыть собой отважную соплеменницу. Стрела вонзилась ему в бок. В глазах у него потемнело, земля закачалась, и юноша медленно повалился с коня. Друзья подхватили бездыханное тело и, нахлестывая коней, понеслись в город.

Сеча только что отобедал и собирался по обычаю немного вздремнуть, как вдруг в открытое окно донесся тревожный конский топот. Сердце кольнуло в предчувствии беды.

Повернувшись к иконам, воевода широко перекрестился, накинул подвернувшееся корзно и в одном исподнем бросился на крыльцо.

Спешившиеся всадники уже снимали с коня чье-то тело. Одни держали его на руках, другие освобождали ногу из стремени. Отцовское сердце поняло: в дом пришла беда. Сеча упал перед сыном на колени, поднял его голову.

– Сынок, очнись! Сынок! – это был вопль убитого горем человека.

На его крики выскочил Аким. Бывалый воин сразу оценил обстановку.

– Пусти, воевода, – властно скомандовал он.

Сеча отпрянул. – Перенесите его на крыльцо. Да подстелите что-нибудь.

Аким припал ухом к груди юноши и поднял вверх руку. Все замолкли.

– Жив! – сказал он радостно и принялся осматривать кровоточащую рану. Внутри на ощупь определялся осколок стрелы.

– По всему видно, рана глубокая. Это опасно. Не была бы еще стрела отравлена. – Аким задумался. – Слышь, воевода, тут не обойтись без твоей колдуньи…

Воевода уже успел совладать с собой. Лицо приняло решительное выражение.

– Да, его срочно нужно везти в Глушиный бор. Дорогу туда помнишь?

Аким утвердительно кивнул.

– Поедешь, Аким, без меня. Передашь колдунье от меня нижайший поклон, но не говори, что это мой сын. Не знаю, успокоилась ли старая. Я ей благодарен за мое спасение, но за внучку она, наверное, все еще гневается. Скажи ей, что она была мне дорогой женой. И память о ней я храню свято.

Лицо Акима просветлело.

– Да она уже, наверное, все забыла.