Таинственный двойник

И вдруг Осман почувствовал слабость во всем теле. Им овладело какое-то безразличие. Ноги сами опустили его на землю. Он полежал какое-то мгновение, но боль в руке заставила подняться. Он снял изорванную куртку и, засучив рваный рукав, увидел окровавленную руку и раны от острых звериных когтей. Отрезав подол рубахи, обмотал рану и принялся обдирать каракала. За этой работой боль приутихла, и он стал жалеть, что никто не видел его борьбу с этим животным.

– Ничего, – успокоил он себя, – мои раны, одежда – все будет свидетельствовать о моей борьбе, – не без гордости подумал он.

Но, как говорится, беда одна не приходит. Есть звери пострашнее. Это – люди, те, которые коварно, по-зверски, следят за своей жертвой, чтобы напасть на нее исподтишка, явно с перевесом сил. Наим с воями не усмотрели вовремя прибытия Османа. Наверное, расслабились после нескольких дней томительного ожидания. А обнаружили его прибытие случайно. Пришел оставленный при конях вой, чтобы сказать, что увидел чьего-то стреноженного коня.

– Проспали! Мне теперь конец!

Но успокоил Халил, сказав:

– Раз конь здесь, он за ним придет!

Наим какое-то время думал, потом радостно ударил Халила по плечу:

– Ты прав. Окружим и будем ждать!

Глава 15

Мамед Саид, потомственный египетский купец, готовил судно к отправке в далекий Константинополь. Правда, за последние годы слава этого города, из-за походов крестоносцев, стала резко убывать. А какая раньше там была благодать! Какие там были рынки, и кого только там ни встретишь! Но за последнее время урон торговле стали наносить не только крестоносцы, но и корсары.

Султан оказался деловым человеком и тотчас поручил одному из эмиров, командовавшему султанским флотом, помочь купечеству. И вот Мамед Саид впервые за многие годы решился на посещение Константинополя. Для этого эмир отрядил ему два – невиданное дело! – военных судна для охраны.

И вот он, сидя на берегу в тени роскошного балдахина, своими зоркими черными глазками наблюдал за погрузкой. Легкая волна покачивает корабль, затрудняя рабам погрузку. Трап уходит у них из-под ног, грозя сбросить носильщиков вместе с грузом. Для людей это была бы страшная беда. Могли за провинность засечь и до смерти.