Месть Аскольда

 – Эх, как бы пригодились сейчас богатства, захваченные козельским воеводой в отместку за свое пленение!

– Этих богатств, кстати, хватило бы, чтобы откупиться от Батыя. Почему же воевода этого не сделал? – раздались голоса.

– Воевода умен, – заметил старый половец. – Он знал: татары коварны, верить им нельзя. Взяв город, захватили бы и богатства, – добавил он.

Нашлись те, что принялись возражать:

– Старик хитер, надежно их спрятал. Только сын Сечи может знать это место.

– Надо выкрасть сына! – выкрикнул кто-то.

– Но как это сделать? – задал вопрос половец со шрамом.

Все пустились наперебой обсуждать план по возвращению утерянных богатств, однако хан гневно приказал замолчать.

Вновь заговорил Котян:

– Да, с пустыми руками идти негоже. Венгерский король тоже любит подарки. Отберем в дар конные табуны. Каждый из вас должен пожертвовать часть своего злата и серебра. Ты, Ахман, – ткнул хан в грудь пожилого половца со шрамом, – соберешь дары и поведешь людей к Беле.

Взмахом руки хан отпустил совет, затем призвал Курду, своего главного исполнителя самых щекотливых и ответственных поручений. Явился худощавый, с умными, хитроватыми глазками половец. Его бронзовое лицо выражало саму покорность. Котян, не доверяя толстой шатровой кошме, подтянул половца к себе, зашептал:

– Козельск падет не сегодня-завтра. Возьми людей, сына воеводы знаешь?

Курда кивнул.

– Выследи его и приведи ко мне, только живым.

Вскоре лошадиный топот возвестил хану, что его приказ начал выполняться.

Известие о падении Козельска пришло под утро. Котян, сморенный долгой бессонницей, спал сном праведника, разметав по мягким шкурам могучие руки. Он громко храпел, и его долго пришлось будить.

Слова лазутчика не сразу дошли до сознания. Но, поняв, в чем дело, хан стремительно вскочил, сам облачился в одежды и приказал подать лошадь.

Весть мгновенно облетела стойбище. «Надо уходить! Надо уходить!» – неслось со всех сторон, но Котян твердо сказал:

– Пока не вернется Курда, мы никуда не двинемся.

Но молчала земля. Бесцельно шатались воины в ожидании команды. Не заставил хана стронуться с места и очередной лазутчик, известивший о приближении Батыя. Хан сидел не шевелясь, уставившись в одну точку. И только весть о прибытии гонца от Курды оживила Котяна.