Месть Аскольда

Князь обтер усы, отрок тотчас подскочил к князю и вопросительно уставился на него.

– Воды, – буркнул хозяин.

Взяв поднесенный кубок, он сделал несколько больших глотков. Отдышавшись, откинулся на спинку кресла.

– Если бы мальчонка был у Котяна, тот давно бы прислал гонца и заломил бы такой куш, что не приведи, Господи. Раз его нет, значит, и Василия там нет, – он посмотрел на княгиню, у которой уголки губ задрожали, и закончил, сладко зевнув: – И ехать туда не следует. Пойду-ка я, матушка, прилягу, что-то ко сну потянуло.

Пропустив князя с княгиней, из гридницы вышла и чета Сечей. В проходе они неожиданно столкнулись с человеком, который показался им знакомым. Взгляд его, которым он обшарил козельцев, был страшен: глаза горели, как раскаленные угли, источая ядовитый пламень неостывшей мести. Человек быстро отвернулся и заспешил прочь.

– Путша, – тревожно произнесла Всеславна.

– Не тревожься. Князь не даст нас в обиду, – успокоил Аскольд.

– И все же мне стало страшно, – призналась Всеславна, тесно прижимаясь к супругу.

Да, это был он, Путша, верный слуга княгини. Он вскоре вернулся. Убедившись, что никого нет, заспешил в ее опочивальню.

– Тебе чего? – строго спросила княгиня, подставляя девкам руки, чтобы они стянули с пальцев украшения.

– Да… тут… эти, – залепетал верный Путша.

Княгиня сразу поняла, о ком речь.

– Глаз с них не спускай.

Голос, каким она произнесла эти слова, ободрил Путшу.

* * *

Аскольду отдыхать не хотелось, и он решил наведаться к Зосиму, расспросить, не знает ли он, как добраться до половцев. Выходя из ворот, он нос к носу столкнулся… с Зубом.

– Неуж Аскольд? – неуверенно вымолвил тот, от неожиданности отступив на несколько шагов.

– Зуб?! – Сеча бросился к другу, крепко заключая его в объятия.

Они не услышали, как за воротами загремели засовы.

Когда прошли взаимные бурные проявления чувств, Аскольд рассказал о событиях, свидетелем которых был. Козелец, в свою очередь, поведал о своих мытарствах, когда их дорогой повязали, привезли в Чернигов. Там по приказу княгини он был сослан со своими дружинниками в Бабышевский починок. Злодей Путша, приставив к ним злющую собаку Еливферия, не спускал с них глаз.

– От цепей, вишь, руки какие стали? – Зуб оголил запястья, они сплошь были покрыты рубцами.