Месть Аскольда

Наврал тебе Андрей, что я отдал Александру назад Бельц и Червень.

– Э-э, сколько лет прошло, а ты все о старом… Скажи лучше, слышал ли о козельском воеводе Сече?

– Как не слыхивать! Это ведь он недавно с Михаилом водил полки на помощь Конраду? Знатно, говорят, они покрушили Литву и пруссов…

– Так вот, погиб этот воевода.

– Неуж? – старик поднялся и перекрестился. – Царствие ему небесное. Кто ж посмел пойти на такое черное дело?

– Татары.

– Татары… – протяжно повторил старик и на мгновение замолчал.

Костер догорал, становилось прохладнее. Боярин натянул на себя тулуп. Князь повернулся на бок, приподнял голову и оперся на руку.

– Воевода, сказывали, поломал им зубы, и убрались пока татары восвояси. Как думаешь, вернутся?

Мирослав задумался, глядя на догоравший костер. Вдруг решительно сбросил тулуп.

– Э-эх, дровец подбросить некому, – закряхтел он и попытался подняться.

– Лежи, лежи, – придержал его Даниил и легко вскочил на ноги.

Князь подбросил несколько поленец. Огонь весело затрещал сухими дровами.

– Расстроил, признаюсь, колдун меня своим предсказанием, – поудобнее устраиваясь, проговорил он.

– Это ты насчет детей? Плюнь, – успокоил боярин. – Одни у тебя малы, других пока нет. Встретится на твоем пути другой баальник – иное скажет. Кстати, как твой Шварн? Мне кажется, весьма смышленый парнишка.

– Стареешь ты, дядька, – рассмеялся князь. – Тоже мне, детки малые! Шварну хочу уже Холмск отдать. Воеводу бы ему хорошего.

– Да, – покачал головой Мирослав, – бежит время. Давно ли я носил его на руках? А насчет татар, я думаю, – вернутся, – боярин вздохнул. – Когда первые появились, ты еще отроком был. А ведь вон вновь пришли. И опять придут, – он зябко поежился.

Князь взял длинную ветку и стал подталкивать обгоревшее дерево к огню:

– Я тоже так думаю.

– Зачем? – забеспокоился отчего-то боярин.

– Татары не дают покоя, – ответил Даниил. – Он понимает, что в одиночку ему не устоять.

– Не ожидал такой прыти от ляха. А что венгерский король? – Мирослав пытливо уставился на Даниила.

– Венгерский король молчит. Занят, видать, своими делами.

– Скорее, осторожничает Бела. Мазовецкий видит, что никто не шевелится, вот и стал собирать силы под свои стяги.