Месть Аскольда

Князь, не мигая, смотрит на свежеструганную дверь.

– Легко сказать: смирись! А где наша русская гордость? Перед кем, скажи, отец, спину гнуть?

– Ярослав, – строго гудит Симеон, – будь осторожен. Завистливых людей развелось, как блох на блудливой собаке. Каждый норовит татарский случай в свою корысть обратить. Коль волен татарин живота лишать и властию оделять, слетятся к нему разные нечестивцы, как мухи на говно. Клеветою да лестью пытаться будут окрутить, чтоб выгоду себе поиметь. Таким, прости меня, Господи, гадам, – поп быстро крестится, – человека жизни лишить, что до ветру сходить.

Прости, матушка, за слова окаянные.

По лицу Ярослава скользнула улыбка. Он посмотрел на жену, обливающуюся слезами, взял ее за руку:

– Успокойся, матушка. Ничего со мной не случится. Я не ворог себе. Да и вернуться мне надобно, город на ноги поставить. Андрею, вижу, не по плечу эта ноша, а Александру со шведами бы управиться. Вести от них идут тяжкие. Ярл Биргер силы против Александра собирает. На части рвут иноземцы Русь нашу…

Батюшка крепко сжал крест:

– Дьявол многими крутит.

Увидала вражина слабость нашу, вот и задвигалась.

– Прав ты, отец. Смотри, ворогов-то сколько объявилось! Литва – и та под Смоленск пришла. Ну да ничего: вернусь, Бог даст, – посчитаемся.

– Не загадывай, тьфу, тьфу, – сплюнула княгиня.

– Пора, – Ярослав встал. – Благослови, отец, в дорогу.

…По прибытии в ханскую ставку два нукера повели князя Ярослава к хану под руки. Не поймешь басурман: то ли честь оказывают, то ли в полон берут.

Всеволодович шел молча, послушно. Нукеры обвели его вокруг куста. Заставили кланяться солнцу, луне. Перед входом в ханский шатер пылали два костра. Сухие дрова горели с треском. Огонь вздымался высоко вверх, унося пепел. От этого казалось, что пламя помечено черными точками. Великий князь прошел меж кострами и склонил перед ханом голову.

– Не похоже, не похоже, – прошептал хан. Сердце возликовало, подобрело лицо. – Будешь старшим между всеми князьями в русском народе, – объявил Батый.

 – Теперь ханская воля точно на крыльях понесется по Руси.

Улыбнулся про себя князь. Вспомнился батюшка. «Я иду к тебе, отец!»

Глава 11

Аскольд проснулся только к обеду. В опочивальне он был один. Всеславна куда-то ушла. Он потянулся, но вставать не стал. Ему припомнилось вчерашнее происшествие, когда князь чуть не выпорол его плетьми.

– Я бы не дался! – сказал он сам себе.

И тотчас же мысли закрутились вокруг Василия.