Копытце Таманского дьявола

Хорошее вино любил больше жизни, потому и сам бог велел ему служить на Тамани, где вина этого – море разливанное, поскольку и виноград растёт, и винокурят тут же. А климат похож на таковой в Испании, Италии и Греции.

Душу за вино Елпидифор бы не продал, но в автомобиле своём личном нарочитый тайник-лафет для винных бутылок изладил, чтобы дюжина сразу туда помещалась. Ещё Елпидифор уважал крепкий табак в папиросах. Более всего обожал полковник, когда перед ним на блюде лежал дымящийся шампур из жареного мяса по-кавказски, щедро посыпанный свежей зеленью, а рядышком стояла откупоренная пузатая оплетённая бутыль красного вина из студёного погреба.

Тогда полковник бывал в раю.

Но ходили странные слухи, о том, что на полную луну и в некоторые другие особые дни полковник, сказывался хворым и на службе его не видали. И одновременно с этим на сцену выходила совсем другая фигура, некая Анетта. То есть таинственная колдовская метаморфоза превращала сурового "Елдып?фора" в дородную и неистовую мадемуазель Анетту, подобную так называемым Венерам палеолита, страстную, любвеобильную и не знающую преград.

То есть, первозданный Хаос и стихия совершенно неуправляемая. Как именно происходила сия трансформация, и был ли, быть может, сам Елпидифор всего лишь маской – этого мы достоверно знать не можем, и узнать не представляется возможным за давностью лет.

Однако, правда это, или нет, отдадим должное полковнику за то служебное расследование, что он провёл в отношении самой персоны Стан?слава Сил?цкого, а также относительно обстоятельств, изложенных в "Дневнике" и "Письмах".

Танго

Из беседы со штабс-капитаном Р., бывшим сослуживцем инженера С.(орфография сохранена):

– Вообразите себе, господа, такую картину: осеннее солнечное утро, гарнизон, суббота. Ну, то есть день недели, а не барон. Хотя и он тоже. Его превосходительство в прекрасном расположении духа посылал Афоню принести ему на подносе завтрак, чтобы не спускаться самому.

«Я, – говорит, – уже глубокий старик!» Солнышко к нему в окна масандры этак ласково светит.

Распахивается дверь, на пороге Афоня с полным подносом снеди. А к завтраку и шкалик "со слезой" откуда ни возьмись. Стопки хрустальные шут знает откуда. В гарнизоне – хрустальные рюмки, вообразите, господа!!

Генерал Афоню обнимает за талию, песенку мурлычет, пока тот над столом колдует, опрокидывает с ним по стопочке за тезоименитство Государя Императора и тут же граммофон завести приказывает.