Червонец

Встречался я, и лично беседовал со старушкой – ветераном войны и труда по имени Пионер… Да, проходили недавно по делу у одного моего коллеги братья-близнецы, кажись, из Онгудайского района родом, профессиональные асы-охотники – белку в глаз бьют – Патрон и Капсюль. Так что… Приезжай-ка на охоту, а?..

– Спасибо, Николаич, огромное, бутылка с меня! Насчёт охоты давай созвонимся на днях, а сейчас извини, веду допрос. Пока, дорогой…

– О-о! – лицо Десяткина-Червонца расплылось в улыбке. – Мы с твоим другом, прокурор, в какой-то мере тёзки, можно сказать.

– Так он же никакой не Корифей…

– Я про отчество. Кровный отец у меня был Николай, но он сбёг от моей мамки, охмурённый другой женщиной, даже не дождавшись моего рождения. Мать, любившая его, говорят, патологически сильно, аж до умопомрачения, впала от обиды и отчаяния в какую-то прострацию, махнула на свою судьбу рукой и, не успев оклематься после родов, равнодушно и слепо вышла замуж за первого поманившего её мужика по имени Еремей, а по отчеству, гляди-ка, опять фольклор – Газетович… Смутно помню, как, лаская меня, малыша, она, забывшись, напевала словно в бреду: «Корифейчик ты мой, капелька колюнькина…», а дико ревнивый отчим Газетыч, заслышав это, бил её нещадно.

Так что, настоящий я – Николаевич, а Еремеевич – всего лишь паспортный.

– Не многовато ль посторонней лирики для первого допроса? – насколько мог сурово сдвинул брови хозяин кабинета, которому даже напускная, нарочитая строгость давалась с трудом: чем-то импонировал ему этот слабо вписывающийся в типичные внешне-портретные рамки матёрого преступника подследственный.

 – Та-ак, значит, говорите, Корифей, приёмный сын фольклорного Еремея Газетовича… что ж, пусть будет так. Год рождения… ясно. С национальностью разобрались… Образование – как и предполагалось… Судимость… Так-так-та-ак, лжеинтеллигент Десяткин, вот видите, насколько объективно ваша «объективка» подтверждает правоту осведомлённейшего майора милиции Поимкина, резонно считающего вас непростым парнем: и впрямь не одна она у вас, болезного, а целый список… Ну, первая – пустяковое

детское воровство игрушки из магазина, до серьёзной кражи тут как до луны.

– Беда только, что в тот самый день исполнилось мне четырнадцать лет и достиг я возраста, с которого, а не с шестнадцати как обычно, согласно статье десятой нашего с вами чтимого УК РСФСР человек за некоторые преступления, включая кражу, несёт уголовную ответственность как взрослый.