Смута

Их встретил следователь, седой, плечистый и элегантный, как белый рояль. Он провел их в просторную приемную и указал на одну из четырех дверей.

– Полистай здесь прессу, Анатолий, – велел Кузнецов переводчику.

Тот уселся в кресло. Адвокат шагнул за следователем в кабинет.

– Что инкриминируется Акинолосу? – спросил Кузнецов.

– Он подозревается в подготовке и организации взрыва дома Луиджи.

– Насколько я наслышан, одна из версий состоит в том, что российский криминал прислал его как раз в помощь Луиджи в разборках с конкурентами?

– Если так, то конкуренты его перекупили.

– Какими доказательствами располагает обвинение?

– Вы же юрист, сеньор! Тайна следствия есть тайна.

– Российская сторона ходатайствует о выдаче этого опасного преступника.

– Я – за. Нам своих мафиози хватает. Между нами, я даже доволен, что семейка Луиджи взлетела на воздух. Он одиннадцать раз уходил от правосудия. А что касается вашего грека, то сегодня в 16 часов предстоит его опознание.

– Значит, у обвинения недостаточно доказательств?

– Я этого не говорил…

В дверь постучали, и карабинер ввел арестованного.

– Садитесь, Акинолос, – показал Кузнецов на кресло.

Тот остался стоять. Руки за спину, лицо бесстрастное. Кузнецов повторил приглашение. Акинолос пробормотал что-то по-гречески.

– Не ломайте комедию! Я – российский адвокат и работаю в ваших интересах. Передаю фразу, сказанную известным вам лицом: «Пилот требует возвращения на Родину.

– Слушаю вас, – ответил по-русски Акинолос, усаживаясь в кресло.

Кузнецов невольно остановил взгляд на правой кисти: она была четырехпалой, мизинец отсутствовал. Он вгляделся в его лицо. Нос с легкой горбинкой, прижатые к голове уши…

– Я слушаю, – повторил Акинолос.

– Вы не должны настаивать на своем греческом подданстве. Участие во взрыве Луиджи отрицайте. Моя интуиция подсказывает, что против вас только косвенные улики. Признайтесь в ликвидации двух ваххабитов в Москве.

– А если я откажусь возвращаться в Россию?

– Тогда палермцы узнают, что вы ликвидировали их крестного отца. А оставшиеся сторонники Луиджи – что вы причастны к взрыву. И те, и другие объявят на вас охоту и сделают трупом.

– Итальянцы могут отказаться выдать меня.

– Это моя забота.