Смута

Ручкин сказал: «Это ты Россию называешь тупым агрессором? Тебя Россия выучила, а не поганая Эстония!..» Ваши слова в протоколе не зафиксированы. Но они сохранились на магнитофонной ленте.

Свидетель растерянно уставился на прокурора. Тот побагровел. Присяжные зашептались.

– Прошу высокий суд, – поднялся Кузнецов, – принять в качестве доказательств невиновности моего клиента аудиокассету, третья минута после начала допроса. В ксерокопии протокола допроса, страница 56.

Вернувшись на свое место, Кузнецов повернулся к свидетелю:

– Вам известно, какое наказание грозит за лжесвидетельство?

– Известно.

– Усмотрели ли вы в действиях Федора Ручкина состав преступления по статье: разжигание межнациональной розни?

– Свои выводы я изложил в обвинительном заключении.

– Следует ли ваш ответ понимать как утвердительный, господин Вайнэ?

Тот неприлично надолго затянул паузу.

– Следует… Утвердительный.

Кузнецов снова пошелестел бумагами.

– Прошу разрешения высокого суда зачитать еще один документ: «Докладываю, что состава преступления в действиях Ручкина не обнаружил… Считаю, что его следует сохранить в качестве лидера русскоязычной общины…» Документ адресован шефу политической полиции, датирован маем прошлого года, зарегистрирован под номером 16 дробь 387.

Подписан господином Вайнэ… Свидетель, когда вы были правдивы: тогда или сейчас, в зале суда?

– Протестую! – возник наконец прокурор.

– Протест отклоняется, – сказал судья.

 – Отвечайте, свидетель!

– Мне нечего ответить.

– Прошу суд приобщить ксерокопию документа к делу, – произнес Кузнецов. – У меня больше нет вопросов.

– Суд удаляется на совещание, – объявил председательствующий.

Публика с шумом стала вываливаться из зала. Краем глаза Кузнецов заметил направлявшуюся к выходу блондинку Риту. Затем его окружили журналисты. Застрекотала телекамера. Посыпались с разных сторон вопросы, на которые он отвечал одним словом:

– Без комментариев…

Лишь через два часа суд возвратился из совещательной комнаты.

Судья долго и нудно зачитывал постановление, хотя суть его была проста и груба, как подошва солдатского ботинка: иск господина Ручкина удовлетворить, решение первичной судебной инстанции о депортации отменить…

Спускаясь с крыльца, Кузнецов обратил внимание на своего подопечного. Тот стоял с победно поднятыми руками возле «запорожца».