Смута

– Но не на людей. Он даже дурака Красавчика прочил в преемники.

– Ненашина не трогай, Столбович.

– Сердечко екает?

– Не делай вид, что ревнуешь.

– Но ты продолжаешь встречаться с ним.

– Встречаюсь по делу.

– Разве с ним можно иметь дела? Он свою партию уже отыграл…

Ничего интересного Пилот больше не услышал, так, женские штучки-дрючки.

– Сворачиваемся! – приказал.

Когда «Слухача» загнали в «гараж», старлей не удержался, спросил:

– Чья это крепость была?

– Не грузи себя проблемами, – буркнул в ответ Белый.

 – Меньше знаешь – дольше живешь.

Пилот сгладил его намек:

– Крепость принадлежит плохим людям. Фамилии вам знать не обязательно.

– Да я просто так… Защиту профессионал ставил.

– Вы тоже профессионал, старший лейтенант. Ваши мозги и знания стоят дороже, чем вы их оцениваете… Белый, выдай ему за труд во благо России.

Старлей обалдело глядел на десять стодолларовых купюр, оказавшихся в его руках. Даже лишился на какое-то время дара речи.

Наконец, голос прорезался:

– Это что? Все мне?

– Тебе, тебе, – усмехнулся Белый.

– Вот что, шаман Деев, – произнес Пилот, – пойдешь к нам работать?

Тот недоуменно оглядел обоих. Хотел о чем-то спросить, но не решился.

– Зарплата, как сейчас получил, – подсказал Пилот, – и премии.

– Пойду.

– Но с армией придется распрощаться. Возможно, что временно.

– Согласен.

– Что ты заешь об аппаратуре, чтобы взломать самую сложную защиту?

– Есть такая. Даже в нашем НИИ.

Ею хакеры пользуются.

– Напиши на бумажке, как она называется…

Прослушав запись, Туз некоторое время переваривал информацию. Сунул свой кривоватый нос в распечатку, будто вынюхивал что-то недосказанное.

– Туфта это, Пилот. Блефует Принцесса. Этот питерский Стрелец не тот кадр, чтобы всю империю заграбастать. И так высоко взлетел. Да и президенту не с руки отдавать власть раньше срока…

Большая разборка

1.

Норковое манто сползло с плеча Соловьевой.

Отвисшие щеки подрагивали в такт словам. И подрагивали арбузные груди. Адвокат глядел на нее, расплывшуюся, намакияженную, с блеклыми глазами-бусинами, утонувшими в глазницах – глядел и не мог взять в толк: как же ей удалось оболванить многие тысячи людей.

– Я за своё отвечу, – сказала Соловьева, сглатывая окончания слов. – Да, жила, как королевишна. С артистами тусовалась. И сама жила, и другим жить давала. А все одно – крошки перепадали.