Севастополь в огне. Корабль и крест

На шлюпке Ньюкомба гребцы, оставшиеся в живых, еще раз попытались пошевелить веслами, но две новых пули глухо ударили в их тела. По дну шлюпки ползали раненные. Туда же наконец-то повалились и те, кто уцелел.

Один только Ньюкомб сидел, как сфинкс на носу лодки.

К нему подполз боцман.

– Сэр, это не человек, а дьявол! Он стреляет на звук с расстояния в полмили! – прошептал Джекил.

– Все вы проклятые трусы! Я один догоню их!

Ньюкомб бросился на скамейку, к веслу, но пуля тут же ударила в его рукоятку, расщепила ее надвое, снесла уключину и срикошетила в воду.

Руками, похожими на крючья, боцман стащил Ньюкомба вниз и прижал к доскам днища, пропитавшимся кровью. Очередная пуля, выпущенная Билей, прошила шлюпку насквозь рядом с их головами.

– Лежите смирно, сэр, если вам еще дорога жизнь, – почти беззвучно прошептал боцман прямо в ухо Ньюкомбу.

Лодка пластунов подходила к берегу. На камне уже сидел Чиж в мокрой одежде со стилетом Ньюкомба за поясом. На шее у него висел кошель с бумагами.

Теперь пластуны гребли медленно. На корме, держа Якова на руках и опустив голову, сидел Биля. Лодка заскребла о дно. Али и Кравченко перешагнули через борт и втащили ее на берег.

С Яковом на руках Биля шел по берегу, тяжело проваливаясь в гальку пляжа. Он сделал еще несколько шагов, рухнул на колени и опустил труп сына.

Пластуны молча стояли рядом с ним.

Али заметил за поясом у Чижа стилет. Он вдруг выхватил его, швырнул далеко в море и прорычал:

– Это кинжал шайтана! Он проклят!

Часть вторая

Рыбный мешок

1

Севастополь, Крым

Слегка хромая, Биля подходил ко двору, занятому полковником Кухаренко.

Под папахой белела свежая полотняная повязка, на такой же тряпице висела его левая рука.

С лавки, стоявшей у ворот, поднялся и вытянулся Петр, вестовой Кухаренко.

– Его высокоблагородие у себя? – спросил его Биля.

– Так точно! На голубятню пошли. Депешу принимают.

Есаул прошел через двор.

Раздался лихой свист, и голубиная стая винтом взмыла в небо.

Кухаренко стоял на лесенке, запрокинув голову. Он снова по-разбойничьи, раскатисто свистнул, подгоняя голубей.

Биля подошел к нему, вытянулся по стойке смирно.

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

Полковник сбежал с лестницы и крепко обнял есаула.

– Григорий! Цел! Что?

Биля достал из-за пазухи пачку писем. Кухаренко почти выхватил ее из его рук и стал одно за одним просматривать, бросая ненужные прямо на землю, себе под ноги.