Севастополь в огне. Корабль и крест

Мы можем легко разнести их двумя-тремя выстрелами, но тогда о нашем присутствии будет извещено все побережье на десять миль вокруг.

Капитан еще раз глянул в подзорную трубу. Рыбаки изо всех сил гребли к берегу.

– Развернитесь к ним кормой, капитан, – сказал Ньюкомб.

«Таиф» начал выполнять этот маневр. Около пускового станка стоял Ньюкомб и заводил провода в чрево своих ракет.

Биля, Кравченко и Чиж лежали на уступе скалы среди можжевельника и наблюдали за происходящим.

– Уходят англичане? – спросил Кравченко.

– Нет. Якорь не выбрали, – ответил Биля.

– На корме чего-то гуртуются, – заметил Чиж.

Тем временем «Таиф» завершил поворот и остановился. Задняя стенка кормы неожиданно откинулась. Пластуны увидели Ньюкомба и ракетный станок.

В лодке налегали на весла четверо рыбаков. Седые волосы одного из них развевались по ветру. Еще двое были почти дети лет тринадцати-четырнадцати. Видимо, это были дед, отец и двое внуков.

С кормы «Таифа» сорвалась ракета, затем еще одна. Через мгновение на поверхности моря покачивались только мелкие обломки досок.

Кравченко обернулся к Биле. На лице у него было написано глубокое изумление. Чиж и вовсе приподнялся с открытым ртом, чтобы получше разглядеть то, что случилось в море.

– Это чем же они их таким? – спросил Кравченко.

– Конгривова ракета, – ответил Биля.

– А то мы ракет этих не видали! Но те летают в белый свет как в копеечку, а эти-то как точно легли. Да и заряд другой! Как обухом бухнули.

– Раз они по ним вдарили, значит, до утра не уйдут, – сказал Чиж.

Корма «Таифа» захлопнулась. С его правого борта матросы начали спускать шлюпку. Пластунам стало видно, что она загружена пустыми бочонками, которые болтались из стороны в сторону, когда перекашивались тали.

– За водой. Родник здесь, чуть пониже, – сказал Биля.

– Так получается, что они тут уже раньше бывали, – заметил Кравченко.

– Бывали, причем не раз.

– Прихватим их? – спросил Чиж.

– Нам не пощипать их надо, а бумаги взять, – ответил ему Биля.

– Луна в ущербе, ночь темная будет, – посмотрев на небо, заметил Кравченко.

– Погода нужна такая, в какую только и можно счастливого окончания дела ожидать. Самая ужасная, – проговорил Чиж.

– Погоды мы ждать не можем.

– Близко подойдем, часовой услышит.

– А мы не сразу, потихонечку. Ты, Федя, уключины так салом протрави, чтобы они в нем плавали.