Алымов

Уже не мутный, а проникающий насквозь умный, жёсткий, холодный взгляд бесцветных зрачков этого напружиненного, как бы всегда готового к прыжку существа мог вмиг отрезвить даже изрядно пьяного собеседника. Бездумно врать обладателю такого взгляда мало кто решался.

Казалось бы, именно это качество и привело Аркадия на службу в правоохранительные органы. На самом же деле оно лишь отчасти помогало ему, а настоящим побудительным мотивом к желанию стать юристом явилось совсем другое – то, о чём Синберг вспоминать не любил: некоторые моменты срочной армейской службы.

Из-за сильной близорукости (чем, кстати, и объясняется пристальная прищуренность его взгляда) призывная медицинская комиссия признала Аркадия годным к нестроевой и направила служить в конвойные войска Министерства внутренних дел СССР. Здесь воспитанный в благополучной семье школьной учительницы и врача-профессора, немало обескураженных отказом сына от поступления после десятилетки в педагогический или медицинский вуз «по стопам» родителей и избранием им тривиального в то время пути миллионов его сверстников – «сначала истинно мужская воинская школа жизни, а там посмотрим», юноша вплотную столкнулся с мрачной неприглядной изнанкой советского социалистического общественного бытия. Именно в эти два года службы он обнаружил в себе обострённое чувство неприятия той ужасающей реальности, что являлась, оказывается, неотъемлемой частью жизни его страны. Он никогда не участвовал в изуверских избиениях чем-то не понравившихся кому-то из конвоиров или просто выбранных от скуки наугад арестантов и изнасилованиях красивых арестанток, но почти ежедневно всё это видел и не мог предотвратить в силу того, что происходящее давно уже вошло в систему. Аркадий понимал, что бороться с этим в одиночку, да в жалком статусе всего лишь солдата-караульного, так же бессмысленно, как, скажем, пытаться искоренить повальное пьянство в стране принудительным лечением каких-нибудь конкретных, пусть даже и особо злостных выпивох. Его разум отказывался воспринимать виденное в камерах пересыльных тюрем: жуткую тесноту и антисанитарию, пересоленную селёдку на ужин при нехватке чистой питьевой воды, зловоние и почти полное отсутствие дневного света, глумление над физически слабыми со стороны более сильных и наглых соседей по камере. А ведь в отношении многих содержавшихся в таких условиях людей вина пока что не была доказана.