Солнца трех миров

Этот был среднего роста, атлетического сложения, и не так уж лыс; он занимался авторемонтом в собственном гараже, вел секцию по рукопашному бою, а в свободное от зарабатывания денег время писал картины. Все трое регулярно ездили рыбачить на старицы в Озерное, и сейчас возвращались оттуда.

– Жена с ума сойдет, – сказал Вася. – Если не сумеем выбраться отсюда сегодня, домой мне вообще лучше не показываться.

– Она у него жуть какая ревнивая, – доверительно сообщил мне Лысый. – В Озерное его отпускает только потому, что там была и не видела ни одной бабы моложе восьмидесяти.

– Хорошо, что у меня жены нет, – сказал Валера. – Магазин и ларьки без меня неделю проживут спокойно. А потом… За неделю, поди, выберемся?

Таня со вздохом поведала нам, что предки уже завтра объявят ее во всероссийский розыск. Мы с Дашей промолчали – ее родители погибли, когда ей только-только исполнилось восемнадцать, а у меня с моими были такие отношения, что пропади я насовсем, никто из них не заплачет.

– Куда мы хоть попали-то? – спросил Валера. – Есть идеи?

– Нет идей, – ответил я. – Может, утром появятся.

– У нас палатка с собой, – сказал Вася. – Четырехместная. Впятером свободно можно лечь. А один караулить будет.

– Нормально. Давайте поставим.

Только мы с этим закончили, как из колючих кустов, помятых моим уазиком, послышалась густая матерщина.

– Вроде не приезжал никто? – удивился Вася.

– Значит, пешком пришел, – заключил Лысый.

– Однозначно пешком, – пробормотал я, вслушиваясь в насыщенный нестандартными оборотами монолог.

Ругались отчаянно, виртуозно, пропитым женским голосом, похожим на мужской. Ошибиться с опознанием было невозможно: только один человек в мире мог при случае пристраивать маты друг за другом так, что между ними не оставалось места даже для служебных частей речи.

– Это Машка Ситуация из Ивановки, – сказал я.

– Надо ее вытащить оттуда, пока насмерть не искололась, – забеспокоился Валера.

– Скорей кусты на корню засохнут, – возразил я.

Однако мы поспешили на помощь. Да зря. Машка нас опередила и выдралась из колючки самостоятельно. И, конечно, увидев нашу компанию, первым делом поинтересовалась, что это за долбаная колючая пакость, откуда она, мать ее перемать, взялась, что это за грёбаный-разгрёбаный лес и где гребучая-разгребучая дорога.

– Привет, тетя Маша, – сказал я.