Путь в Обитель Бога

Почти половина земных территорий провалилась в тартарары, вытолкнув взамен себя на Землю мрачноватые додхарские пустыни, бесконечные лавовые поля и леса с полуживыми растениями. Что происходило на Парадизе, осталось неизвестным; однако, по всей видимости, Проникновение потрясло Великий Обруч миров целиком, изменив до неузнаваемости каждую принадлежащую ему планету.

Уцелевшие пирамиды взяли под контроль рувимы. Я сейчас смотрел на одну из них.

Калейдоскоп над её вершиной вращался неторопливо, точно небольшая туманная планета, сложенная из кусочков разбитого волшебного зеркала.

И каждый отдельный кусочек был дверью в параллельное пространство.

Рувим стоял неподвижно. Ждёт… Ясно, чего – поглощения Калейдоскопом пирамиды. Сейчас, спустя двадцать лет после Проникновения, это всегда происходило очень и очень медленно.

В лощину я спускался не без опасения. Вот махнёт эта дура шестиметровая своим мечом… Вдруг он меня уже забыл с последнего раза. Но рувим не пошевелился, только зыркнул в мою сторону, чтобы показать – он, мол, видит меня, и не стоило бы всяким козявкам подходить слишком близко.

Когда я был ещё семилетним мальчишкой и после смерти матери бродил один в мехране, то однажды случилось так, что я не смог вовремя подыскать себе места для ночлега. Я брёл всё дальше в полной темноте, глаза уже сами закрывались, и наконец я улёгся на землю и уснул, а проснулся прямо у ног одного из рувимов. Бог знает, как накануне я не заметил ни его, ни пирамиду. Или же заметил, но подумал, что уже сплю, а потом забыл.

Так или иначе, но рувим меня не тронул, хотя возле любой из пирамид лежат останки тех, кто после Проникновения хотел в них прорваться.

Может, дело было в том, что я никуда не собирался прорываться, а только поспать.

После я ещё не раз пользовался случайно открытым способом и разбивал лагерь у пирамид. Там всегда можно отдохнуть спокойно, зная, что ни люди, ни животные, ни яйцеголовые к тебе не приблизятся. А позже обнаружил, что ночевать по соседству с рувимами могу только я.

Остальные не решались. Даже нукуманы. Даже Бобел. Тотигай – тот и вовсе обходил пирамиды подальше, поджав хвост. Несколько балбесов из Харчевни вздумали мне подражать и мигом расстались с головой.

Подойдя поближе, я, как всегда, поздоровался, рувим, как всегда, не ответил, и я принялся его разглядывать, присев на камень неподалёку. Часто я сидел так, глядя на них и пытаясь понять, что это за существа.