Потом пришли буржуины

Казанова подавал улыбку, как пирожные, дамочкам.

Хозяева жизни улыбаются деловой улыбкой Мефистофеля. Невозможно отказать.

Сели с Лейлой и двинули прямо от аэропорта в Сочи.

К загородному особняку вдовы подъехали быстро. Охрана с мраморными лицами запустила в аппартаменты особняка. С фонтанами, кипарисами, пальмами и богатой фантазией в стиле «вампир».

– Это окраина Курортного проспекта – шёпотом пояснила Лейла.

– Это, как московская Рублёвка.

– Мне «это» ни о чём не говорит.

Андрей вышел из машины.

Каменные джунгли прорастали на мощном бутовом фундаменте, утверждая монументально величавой громадой зарождение новой «эры роскоши».

В голубом озере бассейна странный человек пускал бумажные кораблики. Молодой далматинец с шумом рассекал волну, охотясь на них, как на дичь. Дорога из жёлтой тротуарной плитки привела во дворец. Шикарное крыльцо, как ложа оплывало зеркальными гранитными ступенями. Солнечные лучи плавали по полированной плоскости, ослепительно стекая растаявшим северным сиянием.

Бело-мраморные колонны, будто лебеди, стремительно выплывали из волшебной сказки, скользя по чёрному глянцу. Подхватив грациозными гранеными крыльями изумрудный купол, покрытый пластинами меди, в котором купались жёлтые лучи. Он раскрывался зелёным шатром в виде гигантского листа магнолии над парадным подъездом. Сквозь него бирюзой проливалось небо. Витиевато кованные перила были покрыты ониксом.

Лейла дар речи потеряла ещё у ворот, ротик открывает, как рыбка, надышаться богатством хочет.

Двери распахнулись. Сменяли одна другую комнаты, демонстрируя изыск интерьера и изящество меблированных форм, от воздушных пеньюаров гардин – до всяких прочих аксессуарных мелочей.

На втором этаже, в стеклянной лоджии раскинулся зимний сад. Претендуя на соперничество с висячими садами Семирамиды. Фараоном быть не запретишь. Каждому им хочется побыть. Во сне или наяву. Хоть самую малость. В крайнем случае – просто опрокинуться дорогой стопочкой, чтоб море по колено.

А море ослепительной бирюзой просматривалось сквозь приоткрытое окно с классической витражной композицией. Богатая палитра стекла: фисташковая, оливковая, шартрез, аквамарин с вкраплением минералов оливково-зелёного и тёмного берилла.

Эмма Рафаиловна сидела в экзотическом кресле, с обивкой под в леопардову шкуру, в позе египетской царицы. Из-под ковра мягко блестел инкрустированный паркет, ослепляя подошву.