Потом пришли буржуины

И мамонты, вымершие в допотопное время, еще тайно проживают здесь. Маскируясь под видом чучел. Это оттаявшие ледники высокогорья выпустили их. И они рыщут в поисках вольных пастбищ. И дикий снежный человек открывает на них сезон охоты, загоняя красными флажками в волчью яму. Идёт великая человеческая охота на зверообразных и человекоподобных.

Кира выдернула его из большой залы, проведя темным коридором в маленькую комнатку с коричневым дерматиновым диваном.

– Это что, кабинет свиданий?

Она молча закрыла двери на ключ.

Незрячий художник Изумруд создал свою дочь, как первую женщину – заготовку женской модели. В проницательных очах сияла его мудрость. Кира уже оторвалась от земли, но ещё не могла достигнуть неба. Которое, казалось, вот-вот, рядом, за горизонтом. И она парила девочкой, выпорхнувшей из замужества, не сумевшая превратить себя в мохнатую супружескую гусень.

Спутница-мечта странствующего рыцаря. Слепая богиня Оза.

– Я подарю тебе портрет Ра – спокойно произнесла она.

– А он пусть живет в моем подсознании, как ты.

Кира, как госпожа, отпускала Ра на волю из рабства. Она развернула картину, стоящую у портьеры. Очевидно, приготовленную для него. Призрак, как добрый Мефистофель, зыркнул с полотна зрачком.

– Тогда я его срежу с подрамника.

Лезвие вошло в мир бога, ломая его вездесущую действительность. Тело его обмякло, скукожилось, скручиваясь в рулон. Полоска света еще пробивалась к нему. Потом и она погасла, замуровывая призрака.

– Это не всё, – Кира протянула ему чистый запечатанный конверт.

– Это чтобы я писал письма?

– Скорее, продолжение романа в эпистолярном жанре. Это послание тебе с того света.

– Обратного адреса не вижу.

– До востребования.

Они обменялись приторными любезностями.

– Здесь, то что ты искал. Записи отца. Правда, немного. Но тебе хватит.

– Вот и всё.

Она поднесла своё лицо к нему, как свечу.

– Ты так и не набрался силы терпения. Жаль… Когда-нибудь поймёшь сам…

Глаза выдавили боль.

Резко, через голову она стянула шёлковую блузу, выпутываясь из нее косой. Белые бедра освободились от чёрной юбки, как от паранджи.

Очи заглянули в заметавшуюся душу раскосыми полумесяцами. И прошлись ятаганами лезвий.

– Чего стоишь? Раздевайся.

Глаза гипнотизировали страстью.