Потом пришли буржуины

Пальцы сильные, длинные, заканчиваются металлическими когтями. Вздрогнуло натянутое сухожилие. Он поднял глаза. На него в упор смотрела орлиная голова с янтарным немигающим зрачком. Колыхнулось сердце. Седое перо на его загривке шевельнул ветер. Призрак был величественно спокоен и молчалив.

– Должно быть, он действительно твой ангел-хранитель.

– Мне не до шуток. Все было бы довольно-таки забавным, если б я его не изваяла таким в мыслях, собственноручно выписав на холсте. Что он сейчас делает?

– Ничего. Слушает.

– А понимает?

– Почему нет. Твое творение.

– В оккультизм я не верила, но всё же, интереса ради, вызывала его с полотна.

– Для чего?

– Чтобы получилось.

– Ну вот и пробил звёздный час мастера.

Кира старалась смотреть в пустоту осмысленно.

– Где он сидит?

Андрей рукой прикоснулся к призраку.

– Ну вот, его и нет.

Через время он опять появился.

– Он питается твоим страхом. Напивается агрессивности. Перестанешь нервничать – разрушишь фантом.

– Когда я его увижу снова?

– Не знаю.

Золотую пригоршню звезд по-цыгански бросила ночь в небо. И они разлетелись, как искорки от тлеющего костра земли, где кочующая вольность разбила случайный ночлег.

В ладонь Андрею заползли гибкие пальцы девушки. Укрыться от чёрной зияющей пустоты, погреться нечаянной нежностью или спрятаться на время от пугающего одиночества.

– Ра с нами?

– А где же ему быть?

– Идёт?

– Парит.

Галлюцинация размеренно и плавно двигалась за своей хозяйкой.

– Когда умирает близкий, дух его витает среди нас. Только это не душа покойного. Воображение материализует подсознательный образ. Иногда мы сознательно создаём его сами. Наши эмоции рождают демонов.

Силуэт двухэтажного дома вырос из темноты.

В подъезде, в слепом мерцании угорала одинокая лампочка, как погибающая бабочка в стеклянной колбе для опыта… И умирала, слабела её жизнь на вольфрамовом волоске.

Парадная дверь женского общежития, окованная дубовой фанерой, была плотно закупорена надёжным заступом изнутри.

Кира тарабанила интеллигентными пальчиками в стеклышко, поднимая бдительно дремавшую вахту по тревоге.

Андрей выдавил любезность грозной старушке, возникшей в зияющей щели дверного проёма. Авторитет Киры Изумрудовны успокоил её.