Киммерийское лето

Однако та тоже дама упорная, добилась каким-то образом разрешения через Москву и прокопалась весь сезон до победного конца. А на следующую весну возвращается – раскоп засыпан! Ей-богу. Даже, черти, деревца там какие-то понасажали, как будто так и было…

– И что же она? – смеясь спросил Витенька. – Снова через Москву действовала?

– Нет, собственными руками повыдергивала древонасаждения и стала копать дальше.

– Правильно, – одобрил Мамай, – знамя советской исторической науки следует держать высоко.

Подкатив к заправочной станции, они убедились, однако, что «мигом» тут ничего не выйдет: семьдесят второго в продаже не было, и к единственной исправной колонке, отпускавшей шестьдесят шестой, выстроилась длиннейшая очередь Когда фиолетовый «конвертибль» занял место за надраенной голубой «Волгой» с московским номером и хромированным багажником на крыше, в заднем окне щегольской машины немедленно появились любопытные физиономии.

– Смотрите, завидуйте, – пробормотал Мамай, – это не то что ваше серийное убожество… Димка, ты сумеешь выжать сцепление и воткнуть первую скорость?

– Воткнуть – что и куда? – спросил Игнатьев.

– Ну, вот этот рычаг на себя и вниз. Это чтобы в случае необходимости продвинуться вперед. Я бы тем временем сходил на разведку.

– Лучше не надо, – отказался Игнатьев. – Я еще продвинусь не в ту сторону.

Он выскочил из машины, с удовольствием разминая ноги, и прошел под навес, где, озабоченно пересчитывая талоны, толпились бледнолицые частники в мятых джинсах и пропотевших на спине гавайках, похожие на летчиков-испытателей мотоциклисты со своими столь же замысловато обмундированными подружками и темно-медные от постоянного загара, выдубленные степными ветрами и прокопченные соляркой водители «ЗИЛов» и «МАЗов». Когда Игнатьев подошел, толпа начала волноваться и выражать даже нечто вроде коллективного протеста, теснясь к окошку, но оттуда послышался пронзительный женский голос, который в неповторимом тембре уроженки Северного Причерноморья стал выпаливать какие-то местные вариации на тему «вас много, а я одна»; потом окошко с треском захлопнулось и за стеклом закачался плакатик неразличимого издали содержания.

– Ну не паразитка? – сказал кто-то рядом с Игнатьевым.