Киммерийское лето

Хорошо кончать школу, когда знаешь, что дальше…

– Как – что дальше? – изумился Игорь. – Дальше известно что: гранит науки, светлые дали и сияющие вершины. Какого рожна тебе еще надо?

– Я сама не знаю, какого мне нужно рожна, – сказала Ника. – В том-то и дело. Хорошо грызть гранит науки, когда ты знаешь, ради чего стачиваешь зубы…

– Ничего, – утешил Игорь. – Сточишь – поставят новые. Из нержавейки!

– Это хорошо Андрею, – продолжала Ника, не обращая на него внимания. – Потому что он художник, а они все одержимые.

Или тебе, Катрин, – вы с Питом тоже знаете, чего будете добиваться. Всякие там вычислительные устройства, программирование… Если это интересно – конечно, почему же не учиться. Но вот я не знаю. И Рената не знает. И ты, шут гороховый, тоже не знаешь.

– Это кто шут? Я бы попросил!

– Тоже мне… млекопитающее, – фыркнула Ника. – У тебя ведь тоже нет никаких серьезных интересов!

– Я бы попросил, – повторил Игорь. – Что значит – нет интересов? Я буду подавать во ВГИК. Ясно?

Все застонали хором:

– Во ВГИК!

– Спятил!

– Да тебя там затопчут на дальних подступах!

– Почем знать, – сказал Игорь.

 – Может, я сам кого-нибудь – под копыто? А?

– Я, например, буду подавать в медицинский, – сказала Рената. – А не пройду – устроюсь манекенщицей.

– Это хоть обдуманная программа, – усмехнулся Андрей, – заранее иметь запасной вариант, на случай «если не пройду». Впрочем, – добавил он, продолжая рисовать, – это нужно только вам, девочки. Для нас запасным вариантом будет армия.

– Точно! – воскликнул Игорь. – Возьму я автомат, надену каску! В защитную покрашенную краску!

– Нас выведут, – предупредила Катя.

– Ударим шаг по улицам горбатым, – немного понизив голос, продолжал Игорь, бренча на воображаемой гитаре, – как славно быть солдатом, солдатом… Ну что, братья и сестры, дрогнем?

Он разлил по бокалам остатки вина и посмотрел бутылку на свет.

– Увы, пусто. Как, мужики, скинемся еще на одну?

Пит и Андрей согласились, что скинуться необходимо – бутылка на шестерых это вообще не дело.

После этого все дружно выпили, молча и не чокаясь; кто-то от кого-то слышал, что чокаться теперь не принято, Андрей ободрал апельсин и подал Нике.

– Спасибо, – сказала она. – Половинку. Нет, нет, бери, мне столько не съесть.

– Кстати, – сказал Андрей. – Я читал где-то, что у Евы на самом деле это был апельсин, а не яблоко.

– Ну, тем лучше, – улыбнулась Ника. – Считай, что я тебя соблазнила.