Южный крест

Когда поедем обратно, нужно будет любым способом попытаться купить первый класс. Еще и какая-то планка резала ноги, прямо под коленками.

– Странно, у меня никакой планки не было. Тебе нужно было просто сказать, поменялись бы местами…

– Нет, я сразу поняла, что к этому следует отнестись мистически, – возразила Дуняша. – Как к посланному свыше испытанию, понимаешь?

Хозяин гостиницы, толстый, усатый и меланхоличный, встретил их равнодушно; видимо, он давно уже понял, что никакая случайная пара постояльцев ничего не изменит, и относился к этому со стоическим спокойствием.

– Выбирайте любую комнату, – сказал он, – хоть на первом этаже, хоть на втором. Идите лучше наверх, больше воздуха. Ужинать будете здесь? Скажите тогда кухарке, что приготовить.

– А ключ? – спросила Дуняша, для наглядности повертев пальцами, словно отпирая замок.

– Идите, там не заперто, – меланхолично ответил дон Тибурсио, – ключ торчит в каждой двери.

Войдя в номер, Дуняша всплеснула руками.

– Теперь ты сам видишь, – сказала она с благоговением, – что даже самая нечестивая молитва может что-то дать, если она от души.

Номер был небольшой, очень чистенький, пахнущий свежей краской и мебельным нитролаком; за широким окном – здание стояло на самом краю поселка – лежала открытая до горизонта пампа. Дуняша заглянула в выложенную малахитовыми изразцами ванную, отвернула краны – из никелированного раструба хлынула ржавая струя, потом постепенно просветлела, стала чистой.

– Просто чудо, сколько тут всякой цивилизации, – сказала она, вернувшись в номер. – Кажется, даже горячая вода будет. Ты голоден?

– Да нет, пожалуй.

– Тогда знаешь что? Я сейчас помоюсь, переоденусь, и пойдем погуляем до ужина.

– Ты же мечтала о кровати?

– Да, вот с этим маленькая компликация, – Дуняша вздохнула. – Понимаешь, когда я вошла сюда и убедилась, что моя молитва была услышана, я сразу поняла, что тут без ответного жеста не обойтись.

– Дуня, послушай. Я в воскресенье уезжаю…

– Дай мне договорить. Это элементарная благодарность! Никаких сроков я не уточняла, но хотя бы до вечера придется потерпеть. В конце концов, человек не должен быть рабом своих вожделений.

– Ну, разве что, – сказал Полунин без особого восторга.