Южный крест

Там, в безопасном Монтевидео, все казалось просто; сценарий был одобрен не только шалопутным Лагартихой (тот и сам готов лезть на рожон против чего угодно), но и доктором Морено, человеком солидным и рассудительным… Впрочем, что Морено? Он-то остается в стороне, Филипп правильно заметил: для старика это развлечение, своего рода шахматы; но каково быть пешкой? Да ведь его, в случае чего, отсюда и не выпустят – вон мордовороты какие, придушат и глазом не моргнут…

– Послушайте, – сказал он, подставляя охраннику другой бок, – а вот такой у меня вопрос: неужто вы и дамочек так же? Райская у вас тут жизнь, че, прямо хоть самому сюда просись… Или дамы избегают вас посещать?

Не удостоив его ответом, охранник закончил поверхностный обыск, отошел к столу и нажал кнопку.

– Проводи к соратнику Келли, – сказал тот, что обыскивал. – Вы, ступайте с ним! По пути не задерживаться, по сторонам не глазеть, ясно?

– Амиго, вы отстали от века, – доверительно отозвался Полунин.

Весело насвистывая, он в сопровождении стража поднялся на третий этаж, миновал коридор с окрашенными в бурый цвет стенами, маленькую комнатку, где один синерубашечник крутил ручку ротатора, а другой пересчитывал пачки увязанных брошюр; потом еще коридор У одной из дверей охранник велел Полунину остановиться и поправил пояс с кобурой. Постучавшись и получив ответ, он распахнул дверь и вскинул руку в фашистском приветствии:

– Бог и Родина! Соратник, к вам человек с первого поста!

– Пусть войдет, – послышалось изнутри.

Охранник посторонился, и Полунин вошел в небольшой кабинет. За письменным столом, спиной к окну, сидел худощавый, его возраста, человек, скорее европейского обличья – с бритым лицом и светлыми, расчесанными на косой пробор волосами.

– Очень рад – Келли, – представился блондин, протягивая руку Полунину.

– Мигель. Из Монтевидео, от доктора.

– Да-да, я понял… Прошу садиться, прошу. Курите?

– Спасибо…

Полунин сел, чуть отодвинув кресло от стола, закинул ногу на ногу и неторопливо закурил, разыгрывая этакого супермена. Самообладание, впрочем, и в самом деле вернулось; он даже удивился, заметив, что пальцы совершенно тверды, и не отказал себе в мальчишеском удовольствии продемонстрировать это хозяину кабинета, протянув зажигалку и ему.