Южный крест

 – Дочь замужем, а этот А., кажется, парень как парень.

– Все так, – покивал Кока и налил себе еще. – Но мезальянс остается мезальянсом. Он ведь из купцов, а Б. – старый дворянский род, записан в «Бархатной книге»…

– Ну, если в «Бархатной», тогда конечно, – согласился Полунин. – Агеев, вы с Кривенко в хороших отношениях?

– Как со всеми; плохих отношений я избегаю принципиально. А в чем дело?

– Вы уже поздравили его с четвертой звездочкой?

– Нет, – сокрушенно сказал Кока, – этого я, признаться, сделать еще не успел.

– А вы сделайте сейчас. Удобно будет, как по-вашему? Просто войти туда и пожать его честную солдатскую руку.

– Почему же нет, батенька? – Кока прищурился и хитро глянул на него одним глазом, по-попугайски. – Но вам-то это для чего?

– Я бы хотел тоже его поздравить, но не при всех. Когда вы будете пожимать поручику – виноват, капитану – его честную руку, скажите, что, если он улучит минуту, пусть выйдет в буфет – там, мол, сидит Полунин…

– Полунин! – воскликнул Кока и схватился за лоб.

– Он самый.

– Дорогой мой! – Кока через столик полез лобызать его, словно обрел блудного сына, Полунин едва успел отодвинуть графин. – Проклятый склероз, я же помню, что нас знакомили… Миша, дорогой! Ну как за это не выпить?

Они выпили, потом Кока встал и, утвердившись на ногах, направился в «красную гостиную».

Отсутствовал он довольно долго. Полунину принесли бифштекс, и он принялся за еду, обдумывая неожиданно возникший вариант.

К тому времени, когда вернулся его посланец, Полунин успел уже мысленно прикинуть схему предстоящего разговора.

– Значит, обстановка такова, – сказал Кока и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. – Генерал сейчас отбывает. Один. Поскольку Кривенко сегодня вроде бы именинник, его превосходительство решил обойтись без адъютанта. Так что он к тебе подойдет – проводит генерала и подойдет.

– Да как сказать, – неопределенно ответил Полунин. – Скорее, просто знакомые. Ну спасибо, Агеев.

– Не за что, мон шер, не за что! А сейчас я… упархиваю. И так уже опоздал безбожно, дамы ведь ждать не любят, хе-хе…

Едва ушел Кока, к столику подсел Володька Костылев, суетливый дальневосточник из харбинцев. Он был трезв, озабочен, грыз ногти и поминутно оглядывался, кого-то искал.