Рубль за миллион

Она долго смотрела в пол, вскидывала брови, а потом вдруг спросила:

– Глеб, а отец разве не звонил?

– Ни отец, ни мать.

– Странно. Хотя… А впрочем, забей!

– Да я забил, привык уже.

– Нестандартная у нас семейка, – усмехнулась Люська, потянувшись за вторым куском торта. – Мать сама по себе, отец сошёл с ума от бездарной Маринки, Диана вся в искусстве, а мы…

– Как сорняки, – перебил я сестру.

– Обидно иногда бывает, – у Люськи на глазах навернулись слёзы, она всхлипнула и опустила голову.

– Люсь, ты чего, плачешь? Перестань, всё у нас окей.

– Мы с тобой никому не нужны, до нас никому нет дела. Я запросто могу встать и уйти на всю ночь хоть к чёрту на куличики. И кто будет меня искать, кто позвонит, спросит, когда я вернусь? Да никто, Глеб. Они все заняты собой, их жизнь намного важнее нашей. Противно!

– Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны: мы независимые – раз, свободные – два…

– Брошенные! Ненужные! Забытые! С какой стороны не смотри, увидишь одну картинку.

Меня это не сильно напрягает, иногда только реветь хочется. Понимаешь, посоветоваться даже не с кем, мать за тридевять земель, Маринка дура, Диана актриса. Всё, финиш!

– Со мной можешь советоваться.

– Ага, ты прям такой классный советчик, представляю, что можешь насоветовать. – Люська засмеялась. – Ешь торт, именинник. А меня чего-то на шоколадные вафли потянуло, не знаешь, у Дианы есть вафли?

Шоколадных вафель у Дианы не оказалось, и Люська снова раскисла.

Грустный получился сегодня праздник, Люська минут сорок ревела, вспоминала былые времена, когда всё у нас было, что называется в ажуре.

Тип-топ, как раньше часто повторял отец. Я уже ждал полуночи, ждал окончания своего пятнадцатого дня рождения. Сегодня точно не мой день, с утра всё пошло не по плану, а Люськины слёзы были последней каплей.

В двенадцать вернулась Диана. В прихожей она вручила Люське букеты, спросила, надолго ли та пожаловала в гости и, узнав, что месяца на три, возликовала.

– Люсьена, ты не дашь нам с Глебом умереть с голоду.

Люська умела готовить, этому она научилась у нашей кухарки Тони, и вопреки мнению, что те, кому готовят еду личные повара, не показываются на кухне, обожала в свободнее время торчать у плиты.

Минут тридцать Диана разгримировывалась в спальне, переговариваясь с нами через закрытую дверь, а без четверти час прошла на кухню в любимом – он считался счастливым – красном халате.

– Сто лет не ела торт, – призналась она.