Жребий на неудачу

Спать уже особо не хотелось, но она специально лежала с закрытыми глазами. Старалась ни о чем не думать, считала овец. На сто пятьдесят третьей овечке заснула.

Утром, прежде чем пройти в ванную, позвонила Марине. Абонент недоступен.

– Замечательно. Теперь я – враг номер один.

В голову лезли тревожные мысли, терзали сомнения. Правильно ли она поступила, отказавшись приехать на дачу? Вдруг Марина действительно была сильно напугана и нуждалась в поддержке? Совесть начала грызть Люську изнутри.

Наплевав на завтрак, она рванула к Виктору.

Едва тот открыл дверь, Люська сказала:

– Я уже в курсе событий. Знаю, что вы с Маринкой снова пособачились и она тусит на даче.

– Успела наябедничать? Превосходно. Интересно, на телевидение она позвонила или ограничилась разговором с тобой?

– Не остри.

– И кем я являюсь на этот раз? – допытывался Виктор. – Чего она тебе наговорила? Меня, разумеется, склоняла по всякому, да?

– О конфликте Маринка обмолвилась вскользь.

– Ты не знаешь Маринку, что ли? Раздувает скандал на пустом месте, потом ищет виноватых.

– Ну, тебя я тоже хорошо знаю, ты всё-таки мой троюродный брат. Характерами вы с Маринкой похожи, оба упертые и вредные. – Люська прошла в большую комнату. – Вить, можешь толком объяснить из-за чего весь сыр-бор?

– Ремонт мы собирались делать, – нехотя протянул Виктор после минутной паузы.

– И?

– Не сошлись во мнениях. Слово за слово, оскорбление за оскорблением, Маринка покидала в сумку шмотки и хлопнула дверью.

– Давно поругались?

Витька почесал затылок.

– Недели две прошло.

– Ого! Вить, две недели – срок. Пора делать шаг в сторону примирения.

– Почему первый шаг опять должен делать я?

– Ты мужчина.

– А она женщина.

– Но…

– Не нокай. Сначала вы боретесь за равноправие, а чуть что сразу в кусты.

Люська усмехнулась.

– Ладно, о равноправии поговорим позже, я чего приехала, Марина на звонки не отвечает.

– Такая же фигня. Сначала ночью разбудила…

– Подожди, она и тебе звонила?

– Да.

– А мы разговаривали в начале второго.

– Я даже знаю о чём, – прыснул Виктор. – Вернее, о ком. О клоуне?

– Ага.

– Мне Маринка пела аналогичную песню, типа клоун притаился где-то рядом, и она, трясясь от страха, боится за свою жизнь.

– И ты не поехал на дачу?

– Брось, Люсь. Неужели веришь в эти сказки. Я Маринке сказал, хочешь помириться, сделай это по-человечески. Признай свою вину, и я всё забуду. Зачем сюда клоуна приплетать.